Неделя 6-я по Пятидесятнице
Тогда Он, войдя в лодку, переправился обратно и прибыл в Свой город. И вот, принесли к Нему расслабленного, положенного на постели. И, видя Иисус веру их, сказал расслабленному: дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои. При сем некоторые из книжников сказали сами в себе: Он богохульствует. Иисус же, видя помышления их, сказал: для чего вы мыслите худое в сердцах ваших? ибо что легче сказать: прощаются тебе грехи, или сказать: встань и ходи? Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, — тогда говорит расслабленному: встань, возьми постель твою, и иди в дом твой. И он встал, взял постель свою и пошел в дом свой. Народ же, видев это, удивился и прославил Бога, давшего такую власть человекам.
Мф. 9: 1—8
Мы сегодня слышим повествование евангелиста Матфея об исцелении расслабленного. Для тех, кто привык Евангелие читать часто, но и, прямо скажем, поверхностно, это одно из второстепенных чудес Христовых. Ну вот, был расслабленный. Но он же был живой. Вот, Спаситель исцелил некую болезнь. Но Он же и мертвых воскрешал. Здесь меньшее событие, меньшее усилие, и вообще одно из чудес, сливающихся в нашей памяти в череду, которые мы объединяем под названием «благодеяний Христовых».
Однако все совсем не так просто. И на некоторые вещи я хочу обратить ваше внимание и поразмышлять. Когда расслабленного жилами, то есть парализованного, говоря современным языком, человека приносят ко Христу, Он начинает с ним говорить языком Божьим. Тем языком, который до сих пор у нас не в ходу, даже у христиан, даже у людей, которые молятся Единому Богу. Потому что вместо того, чтобы просто прикоснуться и болезнь убрать, Христос говорит: «Прощаются тебе твои грехи».
И движение расслабленного уже не жилами, но сердцем человека такое: ну понятно, понятно, оставляются грехи, ну вот а как бы так, чтобы я встать мог и идти. Нам нужно немедленное и ясное действие в нашем интересе. А тут какая-то досадная педагогическая преамбула.
На самом деле Христос не применяет тут никаких педагогических приемов, Он говорит о корне проблемы: у тебя то-то, и это сейчас будет исцелено. Но мы и диагностику хотим пропустить, мы хотим не лечения даже, а немедленного результата этого лечения. И внутренне раздражаемся, когда происходит задержка. А книжники как будто с некоторым удовлетворением отмечают якобы содержащееся в словах Спасителя богохульство. И, видя их искаженную приметливость, Христос переходит на человеческий язык: «Что легче сказать — отпускаются тебе грехи или встань и иди?» Не просто сказать, но сказать действенно. Так, чтобы больной встал и пошел. И Он говорит так, что больной встает и идет.
На этом сегодняшний евангельский отрывок почти завершается. Остается последняя фраза, которая обычно ускользает от нашего беглого взгляда: народ, увидев идущего своими ногами расслабленного, удивился и прославил Бога, давшего такую власть человекам. Люди не входили в рассуждения о том, Кто Таков Христос, Сын ли Он Божий. Они прославили Бога, наделившего Свое творение такой властью. Они верили и допускали, что чудесная помощь и исцеления человекам по силам. И Бог может в этом содействовать.
Почему мы в себе не ощущаем таких возможностей? Почему не можем исцелять и чудотворить? Ответ на этот вопрос содержится в вопросе Спасителя книжникам: Для чего вы мыслите худое в сердцах ваших? А в церковнославянском тексте, как это обычно и бывает, еще более емко: Вскую вы мыслите лукавая в сердцах своих?
Мы, подобно книжникам, непрерывно помышляем хитромудрое и лукавое. Начинаем что-то делать: а вдруг не получится? А вдруг мы не сможем дойти до конца? А вдруг не поможет Христос? И всем этим, начинающимся с «а вдруг», мы ставим под сомнение обетования Спасителя. Как и многим другим лукавым, входящим в наши сердца. Я не смогу этого сделать без денег, без блата. И это не смогу, и еще что-нибудь не смогу. И обстоятельства сильнее меня. Апостол Павел на все это махнул рукой и сказал: Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе (Флп. 4: 13). А он находился в гораздо худших, чем мы, обстоятельствах.
Пока лукавое входит в наши сердца, мы не сможем быть чадами Божьими. Не сможем не то что других, но и себя исцелить, то есть сделать целостными. Будем десятилетиями находиться в Церкви, а важнейшего шага — начать серьезно относиться к духовной жизни — так и не сделаем. Можно успокаивать себя: «Ну и что? Все так живут». Не все. Не надо грешить на святых, на Матерь Божью. На людей, которые много чище нашего. Если бы мы могли видеть, как видит это священник за исповедью, сколько чистых, светлых, почти святых людей ходит рядом с нами, мы бы удивились.
Нельзя давать лукавому входить в сердце. Надо учиться серьезному отношению к духовной жизни. А всерьез к ней можно относиться, если ты ради нее готов чем-то пожертвовать, причем не чем-то, что для тебя малозначительно. Иными словами, действовать не от избытка, а от недостатка. Когда ты готов пожертвовать тем, чего у тебя мало. Когда ты готов пожертвовать тем, что тебе дорого. Если ты дорогое для себя на это отдашь, Христос на твоей стороне.
Из книги протоиерея Александра Абрамова «Жаждущий пусть придет. Беседы на воскресные и праздничные евангельские чтения», вышедшей в издательстве «Никея».