В 1840 году крестьяне Уфимской губернии устроили так называемый «картофельный бунт», отказываясь сажать на своих наделах картошку. Своим мужицким нутром чуяли они беду полосатую в образе зловредного полосатого жука, что поставит всех буквой «зю». Восстание быстро охватило большую половину губернии и по накалу не уступало Пугачевскому бунту. Правительство, напуганное размахом восстания, направило для его подавления войска под командой генерала Ржевского ( того самого, который в войну с Наполеоном был поручиком, об этом снят исторический фильм «Гусарская баллада»). Тогдашний российский император, Николай Первый, помнил об участии башкир в кампании против французов и не хотел жестокости против них, сам настоял в выборе Ржевского, личность знакомую всем в России, в том числе и башкирам как товарищ по оружию. Путь свой по башкирской земле дивизия Ржевского начала с разгона шаек разбойников, осадивших Нагайбакскую крепость, в то время самый крупный населенный пункт на западе губернии. Население крепости не участвовало в бунте, было не до бунта, начинали поспевать хлеба, поэтому жители как крепости, так и окрестных деревень указывали места, где скрывались злоумышленники, которых Ржевский «прижал к ногтю» быстро и решительно. Далее к силе оружия дивизия не прибегала. Бунтовщики, услышав о прибытии войска под началом самого Ржевского, разбегались по домам. Ржевского с его войском встречали малиновым звоном и хлебом с солью или блюдом из конины и турсуком кумыса, а где и шипучей медовухой. В каждом населенном пункте Ржевский держал перед населением речь следующего содержания.
-Господа православные (правоверные мусульмане)! Меня к вам направил сам Его Величество Государь Император! Просил передать вам всем, что обязательно приедет в вашу губернию. Приедет Государь в вашу деревню и чем ты будешь Его Величество угощать? Да, я тебя спрашиваю, подойди ближе, чем будешь угощать? Как не знаешь? Так вот, знайте все, Его Величество Государь Император более всего любит картофельный суп с молодой бараниной! А вы дураки, бунтовать, картофель не хотите сажать! Если всыпать каждому по сто горячих по мягкому месту, этого будет мало! Впрочем, наш Государь, Его Величество Император отходчив и милосерден, прощает вас дураков, если поклянетесь на кресте (на Коране), что перестанете бунтовать и на следующий год каждый посадит картошку.
Вот так, только именем своим Славный Герой Ржевский покончил смуту в губернии и с почетом был принят Уфимским губернатором, в Уфу дивизия вступила в ноябре. Ржевский стал кумиром дворянства Уфы и пользовался огромным успехом у женщин. Губернатор, об этом написал его внук Сергей Аксаков в «Семейной хронике», погоревав об умершей супруге, совсем недавно женился на молодой. Губернаторша была без ума от Ржевского и каждый день ездила к нему в гостиницу учиться игре в шахматы. Только адъютант генерала и переводчик с башкирского и татарского есаул Терегулов Асылгарей имел право заходить в номер к Ржевскому в любое время. Страстный поклонник и знаток шахмат Терегулов никак не мог понять генерала и губернаторшу, пока не дошло до него, что эти двое шахматными фигурами играют в поддавки. Кроме игры в «шахматы» губернаторша в честь Ржевского устраивала балы. Балы устраивались каждый день от чего кошелек губернатора становился все легче и легче. Исключения составляли дни, в которые Ржевский участвовал в охоте на волков в кампании башкир. Башкиры охотились на волков кампаниями пять-шесть человек, на конях и исключительно дубинками, которые назывались «сукмар». Генерал пристрастился к этому «истинно мужскому занятию», но обнаружить стаю волков вблизи города каждый день было невозможно. Проходил день, редко два, балы вновь блистали украшениями дам и эполетами офицеров дивизии Ржевского. Население Уфы в то время едва ли превышало двадцати тысяч. В дивизии, которая квартировала в городе, было пять полков, в каждом по пятьсот служивых и итого две тысячи пятьсот, лошадей набиралось более четырех тысяч. Стоит ли удивляться, что цены на харчи и корм взлетели на небывалые высоты.
Население начало роптать, по разным поводам возникали стычки между военными и штатскими. Кроме всего прочего, губернатор, без всякого повода, ревновал молодую жену к Ржевскому и придумать не мог, как избавиться от соперника и его воинства. Подвернулся случай: в Нагайбакской крепости взбунтовались рабочие медеплавильного завода: приказчик не выставил им обещанное ведро водки. На другой день приказчик исправил оплошность, бунт прекратился , но губернатор дело поспешил раздуть. Уфимский губернатор послал депешу Оренбургскому генерал-губернатору Перовскому, попросил помощи войсками. Перовский прислал депешу генералу Ржевскому: идти с войском в Нагайбак, покончить с бунтом и дальше следовать в свои постоянные квартиры. Депеши срочной эстафетой перевозил немец Фогель, уфимский губернатор не рискнул такое важное дело доверить россиянам и был прав. Вручение депеши из Оренбурга Ржевскому губернатор производил в присутствии Фогеля:
-Ваше превосходительство, жаль расставаться с Вами, лишать себя и супругу, Уфимский свет Вашего приятного общества. Но, делать нечего, безопасность отечества превыше всего. Надеюсь, Вы быстро покончите с бунтом в Нагайбаке! С своей стороны направляю Вам в помощь вице- губернатора Фогеля Фриц Карловича.
-Ваше высокопревосходительство! Благодарю Вас и уфимское дворянство за теплый прием! С возложенной задачей, с божью помощью и Фриц Карловича, справлюсь!
-Ваше превосходительство! На полпути от Чекмагуша до Нагайбака есть деревня Кузькино, я там бывал и мать Кузькину видал! Прошу передать Кузькиной матери от меня привет! Хе-хе-хе-хе….. - напоследок губернатор позволил себе пошутить.
- Хо-хо-хо-ха-ха! Непременно, непременно навещу Кузькину мать и передам привет Вашего высокопревосходительства!
-Ну, договорились, Фриц Карлович будет при Вас до границы с Казанской губернией. Дивизия в спешном порядке собралась и покинула Уфу, оставив множество женщин безутешными. К обеду четвертого дня Ржевский сидел в доме коменданта Нагайбакской крепости хорунжего Яблокова, крещенного татарина. Последний не скрывал своего изумления: на медеплавильном заводе, где работало 25 человек, происшествие и бунтом нельзя было назвать! А пригнали две с половиной тысячи для подавления! Впрочем, не мое дело, начальство имеет тонкие виды, не зря оно спит в голубых кальсонах!
-Хорошо то, что хорошо кончается! Завтра перейдем реку Ик по льду, в Казанскую губернию и пока снега мало быстрей-быстрей в Москву! К сочельнику надо быть на месте.
-Как, господин генерал, ви в Кузькино не был, Кузькин муттер не видал, прифет не передал! Как можно не выполнять приказ его высокопрефосходительство господин губернатор! Я буду шаловаться военный министр!
«Мать твоя Кузькина!»- подумал Ржевский. Вот и дошутились. Перед походом вызывал начальник генерального штаба, обещал чин генерал-лейтенанта и должность командующего кавалерийским корпусом. Нажалуется немец, как всегда найдутся друзья подставить ножку, воспользуются доносом и все пойдет прахом! Корпус не увидишь, с дивизии снимут и отправят в отставку без пенсиона. Придется идти искать Кузькину муттер! А куда идти? Пока шли из Уфы, ни одной деревни с названием «Кузькино» не было. Ржевский обратился к Яблокову, тот только развел руками.
-Ваше превосходительство, не знаю я такой деревни! Если кто и знает, то только конокрад Каракбай, он всю губернию вдоль и поперек изъездил! Сегодня утром его видел, еще удивился, что идет пешком!
Каракбай два дня тому назад выкрал из конюшни Уфимского полицмейстера двух английских кобылок и жеребчика, спрятал их в лесной заимке от недобрых глаз и посему шел пешком к своей молодой четвертой жене, для которой в Нагайбаке выстроил дом. Поимкой Каракбая Яблоков руководил лично. Две сотни казаков окружили усадьбу, полусотня подошла вплотную к дому. Каракбая к Ржевскому доставили на руках, связанного по рукам и ногам. Конокрад должен быть полиглотом и Каракбай хорошо говорил по- русский, сразу понял, что генералу следует потакать. Он прекрасно знал, что деревни Кузькино не то что между Чекмагушем и Нагайбаком, но и в губернии нет, но взялся быть проводником, знал, если слух об английских лошадках эстафетой дойдет до Яблокова, тот сразу же его арестует. А так, пока на воле, был уверен, что сбежит. Каракбай пожаловался, что у него украли коня и генерал дал ему своего запасного дончака, подарок Уфимского дворянства. Ржевский взял с собой Фогеля и полк гусар, полки: кирасирский, драгунсий, улан и артиллерийский остались в Нагайбаке. Колонна, ведомая Каракбаем, шла по своим следам обратно версты шесть-семь и повернула налево. С Каракбая глаз не сводили: один гусар ехал спереди, двое по бокам, двое сзади. Уже сгущались сумерки, когда колонна шла вдоль лесистого оврага, как Каракбай привстал на стременах и заорал во всю мощь легких, указывая левой рукой в поле: -«Смотрите, все смотрите, там! – а сам правой ногой пнул коня правого от него гусара. Прошло не более секунды, как Ржевский повернул голову налево, потом к Каракбаю, хотел спросить : «А что там?» - но Каракбая не было! Исчез, как сквозь землю провалился! Вместе с конокрадом исчез и конь, на котором тот сидел. Надо помнить, что был век девятнадцатый, народ верил в бога и черта, исчезновение Каракбая сочли проделками нечистой силы и искать не стали. А Каракбай сиганул в овраг верхом на коне, такое он проделывал не однажды убегая от полиции.
В поле, куда указывал Каракбай, за миг до того, пока его не утащил черт, стали один за другим зажигаться огни. Ржевский скомандовал: - «За мной, тихой рысью!»- и вскоре оказался на окраине деревни, все население которой было под хмельком, одна половина жителей собиралась штурмовать, а другая – оборонять снежную крепость, на Ржевского и его войско никто не обратил внимания. Генерал остановил парня, бежавшего к крепости с вязанкой лозы: -«Скажи мне, любезный, эта и есть деревня Кузькино»? Получил ответ, которого не ожидал никак: парень бросил вязанку на снег, повернулся к Ржевскому задом, спустил штаны и стал выкривать: -«Вот тебе Кузькино! Вот тебе Кузькино»! Уставший и замерзший Фриц Карлович, утративший способность соображать, обрадовался: нашли деревню Кузькино! Для него стал непонятным гнев Ржевского, который крикнул: -«Гусары! Хватай всех мужского пола! Сечь будем»! Гусары, злые не меньше чем сам Ржевский, (нашему генералу это мужичье посмело показать жопу!) никому не дали убежать. Мужики только стонали, бабы выли в голос. Парень, которого Ржевский держал за ворот, дрожал и икал от страха, что его повесят. Под ноги коня генерала бросилась одна из женщин деревни и встала на колени с криком.
-Батюшка генерал! Заставь меня всю жизнь за тебя молиться, не вели казнить моего Кузьку! Помилуй Кузьку, он один сын у меня!
-Гусары, порку прекратить! – дал команду генерал, - что, ты и есть Кузькина мать?
-Я, батюшка генерал, я! Я мать этого непутевого Кузьки!
-Ну-ка, встань!- генерал спрыгнул с коня и поставил на ноги женщину, - слушай меня, Кузькина мать! Вот Фриц Карлович, он немец был свидетель, губернатор Уфимской губернии просил передать тебе привет! Что я и делаю, привет тебе от губернатора! Эх, какая ты красавица, Кузькина мать! Дай, я тебя поцелую!
Генарал Ржевский выполнил все мыслимые и немыслимые поручения начальников и на этом его поход в Уфимскую губернию завершился. В этой истории нет морали и не может быть. Я ставил себе задачу доказать всем, кто еще сомневается, что генерал Ржевский был в Башкортостане. И вне всяких сомнений, в рамках этого трактата, пребывание генерала Ржевского в Уфимской губернии доказано. Заслуги генерала перед Башкортостаном велики, они изложены в трактате, повторять их нет необходимости, заслуги эти неоспоримы. Но, если обратиться к топонимике современного Башкортостана и исследовать ее, в ней нет упоминания имени генерала Ржевского! С тех пор сохранилось лишь одно: овраг, в который сиганул Каракбай верхом на дончаке Ржевского, зовется «овраг Каракбая». В бывшей Нагайбакской крепости есть улица Карла Маркса, деятельность этого человека никак не связана с названной крепостью. Современное название бывшей крепости «Бакалы» что на башкирском, что на татарском значит «Лягушачье». Название, которое скорей подходит к болоту, носит одно из красивейших сел, а в этом селе живут самые красивые девушки и женщины Республики. Нонсенс, логики никакой! Ладно бы, если бы Бакалинский район граничил только с районами Башкортостана, он имеет общую границу с тремя районами Татарстана, жители которых никогда не упускают случая позубоскалить по поводу названия района и его центра. Смена названия села, района и улицы Бакалинской в Уфе назрела давно. Результаты исследований, изложенные в трактате, ясно и четко доказывают: и район, и его центр, и улица в Уфе должны носить имя генерала Ржевского. Конечно, найдутся горе-патриоты, которые будут настаивать на возвращении имени «Нагайбакская крепость». Но, в Бакалах нет следов фортификационных сооружений, недалеко от райцентра уже есть село Нагайбак. Имя «Ржевский» уже раскрученный бренд по крайне мере в 15 странах. С переименованием район и его центр ждет туристический бум, если открыть музей генерала Ржевского, перед музеем поставить статуи Ржевского и Кузькиной матери, в район хлынут иностранные туристы, Меркель первая приедет. Она же помнит, что Хрущев обещался показать Кузькину мать, в этом мы в долгу перед всем миром. С именем «Бакалы» нет никакой надежды на получении финансирования из федерального центра. В окружении Путина только Эльвира Набиуллина без переводчиков понимает значение этого слова и не допустит финансирования лягушатника ни за что. С именем генерала Ржевского от вливаний придется даже отбиваться, настолько их будет много.
Еще одно: овраг Каракбая будет интересен туристам, побывают они в музее, узнают, как этот хитрый татарин с@ил коня самого Ржевского, захотят в этом месте побывать. К оврагу надо будет проложить современную дорогу, построить гостиницы, рестораны, канатную дорогу. Если нет такого оврага, его срочно надо выкопать! Трактат я заканчиваю только сегодня, а работу над ним начал давным- давно, давным-давно, давным-давно!