Найти в Дзене
Вижу сон

Снег и кровь

Ходили зимой 1984 года на стадион "Локомотив", занимался тогда конькобежным спортом. Сам стадион был окружён стеной из бетонных плит кирпично-розового цвета. И мы, чтобы сократить путь, не обходили всё кругом до главного входа, а перелазили через стену. Вот и в тот день шли впятером, у каждого на шее коньки - шнурки связаны вместе и каждый ботинок в руке. А вокруг стадиона частный сектор, много домов. Зашли в улицу и двигаемся к стене, а тут навстречу из-за дома выходит женщина-цыганка - лицо в крови, в руке длинный нож, как у раздельщиков с рынка, тоже окровавленный. Смотрит на нас и молчит. До неё было метров 10, мы стоим, она стоит и тут Толя как закричит "А-таааа-ссс!!!" и мы как ошпаренные бросились бежать откуда пришли. Потом сделали крюк и вернулись на занятия на стадион, но уже с главного входа. В первую очередь стали рассказывать всё нашему тренеру, но он не поверил, согласился только сходить на ту улицу и посмотреть. Мы не пошли, было страшно. Был ли он там или нет, мы не зн

Ходили зимой 1984 года на стадион "Локомотив", занимался тогда конькобежным спортом. Сам стадион был окружён стеной из бетонных плит кирпично-розового цвета. И мы, чтобы сократить путь, не обходили всё кругом до главного входа, а перелазили через стену. Вот и в тот день шли впятером, у каждого на шее коньки - шнурки связаны вместе и каждый ботинок в руке. А вокруг стадиона частный сектор, много домов. Зашли в улицу и двигаемся к стене, а тут навстречу из-за дома выходит женщина-цыганка - лицо в крови, в руке длинный нож, как у раздельщиков с рынка, тоже окровавленный. Смотрит на нас и молчит.

До неё было метров 10, мы стоим, она стоит и тут Толя как закричит "А-таааа-ссс!!!" и мы как ошпаренные бросились бежать откуда пришли. Потом сделали крюк и вернулись на занятия на стадион, но уже с главного входа.

В первую очередь стали рассказывать всё нашему тренеру, но он не поверил, согласился только сходить на ту улицу и посмотреть. Мы не пошли, было страшно. Был ли он там или нет, мы не знаем, но он пришёл позже и сказал - что там нет никого и на снегу нет крови. Но мы больше никогда не ходили той улицей.