Монах-воитель
В продолжение темы о «письменах» хотелось бы поподробнее поговорить о таинственном, практически мифическом монахе-воителе или, как подписывал он свои работы, Черноризце Храбре. Это одна из самых таинственных и неоднозначных личностей. Для нас, ныне живущих, он известен, в первую очередь, своим трактатом «Сказании о письменех», (к нему мы ещё вернёмся). С одной стороны, всё просто – есть книга, есть автор, есть даже место на карте, в какой стране он ваял свой труд (хоть и довольно приблизительное). Но так всё только на первый взгляд. На самом же деле ученые до сих пор ведут ожесточённые споры по поводу того, а существовал ли вообще этот монах. Суть же разногласий состоит в том, само выражение «Черноризец Храбр» означает «монах-воитель» или, если уж дословно, то «монах храбрый». Здесь-то «ученые умы» и делятся по меньшей мере на два лагеря. Одни упорно утверждают, что это не конкретное имя, а, скорее, «коллективный авторский псевдоним», объединяющий разных людей, делавших в разное время свои записи и принадлежавших к касте воинов-монахов, владеющих грамотой. Аргументируют же эту версию, ссылаясь на составителя азбуки Кирилла. Приверженцы другой версии «бьют себя в грудь», доказывая, что автор трактата был только один. Более того, они уверены, что сей «образованный муж» принадлежал к Преславской книжной школе, основанной в Болгарии неким Наумом – одним из учеников солунских братьев Кирилла и Мефодия. Находилась эта школа в болгарской столице Плиска. Работал ли там, да и бывал ли в ней вообще «известный-неизвестный» Черноризец Храбр тоже пока еще не доказано.
Трактат анонима
Со «Сказанием о письменех» дела обстоят не лучше, чем с автором произведения. Когда данная работа впервые была напечатана в «Острожском букваре» Ивана Фёдорова в 1578 году, то сведений о том, кто составил данный труд, не было. По крайней мере, они не указаны. После второго издания «Сказаний» уже в 1621 году автор вновь «так и не пришёл за гонораром». Да и в рукописи текста не было ни имени, ни фамилии, ни прозвища, а только лишь название работы. Теория о том, что написано произведение было именно Черноризцем Храбром появилась позже, а именно в 19 веке. Российский филолог Константин Фёдорович Калайдович, будучи человеком пытливого слада ума, да к тому же еще и любителем литературных древностей, нашёл «Лаврентиевский сборник», датируемый 14 веком. В нём-то и был трактат о письменах более древней редакции, и называлась работа не «Сказание. како состави стыикирилъ философъ азъбуку, поязыку словеньску. Икниги преведе, отгреческихъ на словеньский языкъ», как в букваре Фёдорова, а «О писменехь чръноризца храбра». Вот так безымянный автор, собственно, и получил своё имя. Позже это «имя» было найдено ещё неоднократно и в других рукописях.
Кто ты, «неизвестный»?
И всё же, кто такой этот Храбр? Большинство исследователей данного вопроса, сходятся в том, что Храбр – это имя личное, так как встречалось в древних памятниках не раз. Плюс ко всему ещё и языческое. Тогда возникает новый вопрос, почему «Черноризец», то есть «Монах», подписался языческим именем, а не христианским, ведь так было бы логичнее. Вам так не кажется? Самые хитрые учёные-историки попытались доказать, что Храбр – это калька греческого имени Ἀνδρέας – Андрей, что и означает храбрый. Но тут в их «гладенькой версии» возникли две серьезные «неровности». Первая состояла в том, что все монахи после пострига пользовались (и пользуются) данными им именами и не переводят на свой народный (представьте себе: патриарх Московский и Всея Руси Владыка… странно, не правда ли?). Вторую «брешь в доказательной базе» пробили сами филологи, не поддержавшие версию коллег, сочтя их аргументы неубедительными и смешными, попросту «притянутыми за уши». Были также попытки доказать, что Храбр – это сам составитель азбуки Кирилл, но они не увенчались успехом, так как ни в одной из редакций «сказаний» эпитет «Храбрый» к его имени не прилагался. Споры о монахе-воителе продолжаются и по сей день, а доказательства… Доказательства уходят прочь вместе со временем, потраченным на выяснения, чья гипотеза лучше.
Что ж, скорее всего, имя автора «Сказаний о письменах» мы никогда не узнаем. Также, как не сможем увидеть и оригинал произведения великого «Никто», который, по одной очень убедительной теории, был написан не пресловутой кириллицей, а более архаичной глаголицей, причем, утратив часть своего значения именно при переписке с исконного варианта. Но это уже совсем другая история, которой мы с вами обязательно поделимся.