(в тексте содержатся не слишком приятные описания переживаний в больничной палате, поэтому прошу впечатлительных людей воздержаться от чтения)
Некоторые вещи, суждения, ощущения или переживания, пока не случатся с тобой, то очень трудно понять. Например рассудок - всё просто и понятно, как же можно делать что-то абсурдное или нелогичное? И вот когда оказываешься на операционном столе, делают общий наркоз, а для тебя за доли секунд пролетают 6 часов, от момента когда ты умираешь, до момента, когда ты просыпаешься в палате - темно, рядом никого нет, руки привязаны из соображений безопасности самого пациента - как можно самому разобраться в мыслях и ощущениях? В носу трубка, руки привязаны, двигаться больно - сбиваешься с дыхания, потом пытаешься сам себя успокоить, справляешься с паникой. Что делать? Попытался крикнуть "сестра!", но сухое горло только что-то булькнуло. Как хочется пить. Нужно попытаться уснуть, утром будет утро, всё наладится. Кое-кое как уснул.
Утром обход, процедуры, рвота, жидкий стул, вместо еды - капельница. Немного сна, уколы, болтовня в палате. Послеоперационники немногословны, все, как и я, еще слабы, всех раздражает беспомощность. Первый этап - научиться вставать. Из живота торчат катетеры, нужно перестать их бояться, аккуратно таскать бутылку следом и в туалете (если вы круты, что смогли туда дойти) можно даже бутылочку опорожнить, немного разгрузив сестричку.
Каждый день, как полет в космос - достижение, то первый шаг, то первый выход из палаты, то первый раз сам сходил в туалет. Днём люди вокруг, как-то отвлекаешься, хотя и одиноко, но всё же чуть проще чем ночью. А там ты уже один. Снится как из одеяла достал полусгнившую руку и стал есть, вкусная, почти всю обглодал, потом там же нашел голову - укусить не получается, твёрдая, стал кусочками сдирать зубами кожу. А потом проснулся, но как-то наполовину. Чувствую вкус, помню все ощущения из сна, но я то уже наяву. Стало плохо, от вкуса не избавиться, нечем запить или заесть. И уснуть не могу. Стал ходить по палате кругами, хотелось лезть на стену.
Прошло уже 20 лет, а то чувство рестерянности, нерешительности и головокружительного абсурда в поведении я не могу забыть.