А-СЕРГЕЕВКА. ЦЕРКОВЬ.
Церковь Успения Божьей Матери высилась на сельской площади Александро-Сергеевки. Деревянная, большая, красивая, обнесена она была оградой, на каждом столбике которой красовались разноцветные бубенчики. К её приходу относилась также Самовольевка-Ивановка и хутор Макаров, который именовали ещё и Вечным. По воспоминаниям Варвары Семёновны Степановой, метрах в двухстах от церкви стоял дом батюшки Николая. «Батюшка был старый, и у него в услужении была стряпуха. Три дочери жили с ним. Младшие учились в женской гимназии в Бузулуке, да так и уехали. А старшая, Софья Николаевна, долго жила в Сергеевке. Учительницей была, детей учила, а по вечерам каждую неделю ставила спектакли со взрослыми. Когда батюшки Николая не стало, в его большом доме школу открыли. Я в ней 4 класса закончила с 1926-го по 1930-й год, - вспоминает Варвара Семёновна. - Потом к дому пристройку сделали - избу-читальню. А в церковь привезли батюшку Бориса Георгиевского из Ромашкино. У него шесть детей было: Виктор - глуховатый и немного не в себе; Юрий - с 1910 года, ровесник моему брату Володьке, они и водились вместе, и в комсомол вместе вступили; Николай мне ровесник, с 1917 года; Капа - с 1919 года; Тая - с 1921 года; Толик где-то в 1934-м году родился. Совсем маленьким он был, когда в 37-м году батюшку Бориса арестовали, как врага народа. А Юрий месяца за два до этого уехал - скрылся. Семью из дома выгнали. Их приютила одна женщина, хоть и сама жила в доме, разделенном пополам, с тремя детьми - не побоялась. Потом отпустили батюшку. Он устроился работать в Куйбышеве на заводе и семью забрал. Только Виктор остался - жил у монашки Евдокии. У них потом родилась дочь. А громили церковь в 29-ом. Председателем совета был Максим Алексеевич Зиновьев, родом кретовский. Собрал комсомольцев и активистов. Володька-то наш тоже комсомольцем был, так отец его в бане на замок закрыл, чтобы уберечь от греха. Федор Левин, недавно пришедший из армии, активист, по веревкам полез в церкви снимать большой блестящий арипей, да сорвался. Народу-то много там было, подхватили. Колокола сняли, кресты сняли, увезли куда-то, в район, наверное. А иконы односельчане разобрали по домам, чтобы не сожгли. С той поры в церкви было зернохранилище. Потом на её фундаменте построили двухэтажный дом. До самой коллективизации бытовал в селе обычай "Тайное подаяние". Отец-то наш церковным старостой был. Бывало, утром встанем, а на крыльце полмешка муки. Отец и относил муку в церковь. А то к церковной ограде ночью привязывали бычка или овечку - ну, это с Макарова хутора, кто-то из богатых. Батюшка не велел дня три отвязывать животину. Кормили, поили, а через три дня, если не забирали, то бычка продавали, а на вырученные деньги покупали для церкви утварь, свечи и все что нужно. К 1950 году сергеевский храм пришёл в ветхое состояние, и с этого времени был бесхозным до тех пор, пока 9 апреля 1954 года исполком Андреевского райсовета не обратился в исполком облсовета с просьбой, разрешить использование лесоматериала церкви на строительство сельского клуба. В ответ поступил письменный запрос Уполномоченного по делам Русской православной Церкви при Совете Министров СССР по Чкаловской области А. Березина. Сергеевский сельсовет подготовил ряд документов, в том числе акт о техническом состоянии здания и две фотографии, а также справку о том, что "не было ходатайства верующих села Сергеевки об открытии церкви в 1944-1948 годах". Справка подкреплялась подпиской верующих Филиппа Васильевича Неверова 1889 года рождения, Ильи Кирилловича Неверова 1873 года рождения и Прохора Сергеевича Попова 1873 года рождения. В одном из документов указан размер церкви 22×9×6 метров. Вскоре разрешение на слом было получено, церковь разобрали и построили сельский клуб.