На следующий же день я пошел по полкам. На знакомство с дивизией ушла почти неделя. Выяснилось, что в полках не было планов обороны. А ведь насколько важно планирование организации наступления, настолько и необходимо было чаще бывать на передних линиях. Фронт обороны дивизии тянулся на 50 километров. У поселка «31-й квартал» южнее Подпорожья, передний край обороны проходил по южному берегу реки Нимба, оттуда до самого Свирьстроя, далее по реке вниз до города Лодейное Поле.
По осени Голубева-Крицера перевели на другую работу. Полком стал руководить полковник Зорин. Родом он был из Ленинграда. Вспоминая об октябрьских боях 1942 года в Карелии, он как-то сказал:
— Вы, возможно, еще недооцениваете значения тех дней. А ведь они помогли отстоять «Дорогу жизни». Если бы тогда финны вышли к Тихвину и соединились с немецкими войсками, мы лишились бы единственной дороги, соединяющей Ленинград с «Большой землей».
В один из дней, когда мы с Зориным, вернувшись с передовых позиций, ставили лошадей в конюшню, меня срочно вызвали к командиру дивизии. Я спешно явился к комдиву и начал было по привычке докладывать «товарищ полковник...», как вдруг заметил на Гнедине генеральскую форму. Я запнулся, а комдив улыбнулся.
— Ничего, Фатых Гарипович, бывает. А вас поздравляю со званием полковника! — сказал генерал и крепко пожал мою руку и по-фронтовому опустил звездочки в стакан с водкой...
В начале декабря 1942 года меня вызвали в штаб армии. Там встретил старых знакомых — подполковника Степана Трофимовича Рублева и полковника Иванченко. Оказывается, их тоже вызвали по какому-то делу.
— Наверное, думают нас опять куда-нибудь перебросить...— сказал Рублев после дружеских объятий.
Рублев еще не так давно был командиром полка, затем перевели его заместителем Панфиловича. В какой-то степени наши судьбы были схожи.
Вечером нас принял командарм генерал Трофименко. Он часто наезжал в дивизию, и мы его хорошо знали.
Суровый на вид, но очень простой и обходительный, генерал любил говорить кратко, четко, без лишних слов. Вот и сейчас, ответив на наше приветствие, он сразу сказал о причинах вызова.
— Посылаем вас в Москву на учебу!
И тоном, не терпящим возражений, добавил:
— Война войной, но учиться тоже надо!
Как-то непривычно было видеть московские улицы, обычно светлые и шумные, с занавешенными окнами, замаскированными фарами автомобилей, аэростатами над головой. И в такое трудное для родной столицы и всей страны время нам приходится учиться в академии.
Понравилась статья? Поставь лайк, поделись в соцсетях и подпишись на канал!