«Из Франции в 14-м году мы возвратились морем в Россию... Для ознаменования великого этого дня были выстроены на скорую руку у петергофского въезда ворота и на них поставлены шесть алебастровых лошадей, знаменующих шесть гвардейских полков 1-й дивизии. Толстой и я, мы стояли недалеко от золотой кареты, в которой сидела императрица Мария Феодоровна с вел. княжн. Анной Павловной. Наконец показался император, предводительствующий гвардейской дивизией, на славном рыжем коне, с обнаженной шпагой, которую он уже готов был опустить перед императрицей. Мы им любовались; но в самую эту минуту почти перед его лошадью пробежал через улицу мужик. Император дал шпоры своей лошади и бросился на бегущего с обнаженной шпагой. Полиция приняла мужика в палки. Мы не верили собственным глазам и отвернулись, стыдясь за любимого нами царя».
Этим эпизодом начинаются «Записки» декабриста Ивана Дмитриевича Якушкина. В нём есть и либерализм существовавшего строя, когда император-победитель гарцует перед воинством-победителем в лучах славы. И тотчас лучи славы превращаются в гнильё.
И вот на финале чемпионата мира выбегают девушки и парень в полицейской форме на поле. Смотрите, западные гости, у нас всё так же либерально и просто, как у вас. Какие непролазные берлинские стены охраны, которые так легко можно преодолеть? Всё это миф, фикция.
Но лучи славы исчезнут под проливным дождём. Высокопоставленные западные гости демократично будут обниматься под его каплями с победившими и проигравшими. А глава принимающей стороны будет стоять под чёрным зонтом.
Товарищ, помни, у демократии есть границы, которые верно стережёт госбезопасность.