Давно придуманный Гамным бюргером, в безымянном городе, чуть позже давший название Гамбургу, гамбургер. Переплывший океан, ставший главной жратвой толстой Америки, и худой тогда ещё силе воли.
В царскую Россию бургер завозить было не кому, да и незачем, борьщечок всяко был полезней, а каша чаще. Да и о мраморных коровках знали только... али не знали только.
Чуть позже бургер привез Микоян - главный по желудкам рабочего и колхозницы. Но уже в другую страну. И хотя бургером он был с натяжкой - два куска хлеба и котлета посредине, но для тех кто от станка и до пятилетки за три года, он был лучшим перекусоном, закусоном и мог заменить дырявую подошву не хуже, чем Путин заменяет хоккеиста, дзюдоиста, водолаза и ещё до... ответственных должностей. Началась война и котлеты уходили в патроны, в танки, в корабли и самолёты, а от туда сваливались в груды, и ржавели вместе. А после ни кто не смог отделить одно от другого. Следующий раз бургеры вернулись в царскую Россию в конце 2000 и продолжают свое победоносное шествие по кровоточащему ливеру, потолстевшим детям и любящим все забугорное хипстерам.
И теперь наш бургер, стертыми мужскими руками собранный из цельнозерновой, цельнокатанной, сушонно-вяленной пшеницы сделанный. С мычащей рубленной, иногда хрюкающей - разбавленной, иногда кукарекающей - цельной котлетой, обильно проложенный нашими красными или ихними пластиковыми, нашими короткими пупыршными или длинными гадкими, и щедро политый столовой Горлодеркой с таким уже родным кетчунезом. Подается непременно под радостное народное улюлюканье с пережареной, пересоленой, стройно нарезанной, но бездушно западной картохой фри.