Я родился после войны и войны не видел. Но все члены моей семьи воевали на ее фронтах.
Дед воевал на Сталинградском фронте. Отец воевал с первого до самого последнего дня войны в передовых частях Советской армии. Мама пережила самые страшные дни блокады в Ленинграде, а когда появилась возможность, пошла на фронт. Она познакомилась с моим отцом на Волховском фронте.
В раннем детстве я подолгу бывал в Новгороде. Там жила моя бабушка по матери.
В 50-е годы город еще лежал в развалинах. Он трижды переходил из рук в руки, и поэтому был разрушен хуже Сталинграда.
Мои отец и мать, бывшие в составе частей Волховского фронта, которые освобождали этот город, говорили мне, что когда бойцы вошли в город и осмотрелись, многие высказывали такое мнение, что на этом месте жить уже никогда и никто не будет.
Город стал сплошной руиной. В огне войны исчезли две с половиной тысячи зданий города. 40 уцелевших зданий были повреждены. Население города состояло из 51 человека.
Казалось, восстанавливать жизнь на территории города бессмысленно. Проще построить новый город где-нибудь в другой местности.
Однако восстановительные работы начались. СНК СССР принял в сентябре 1944 года постановление «О мероприятиях по восстановлению г. Новгорода». Это восстановление шло несколько десятилетий.
Мы жили на улице Большевиков, на которой был только один целый дом, построенный уже после войны.
Я видел пленных немцев, которых приводили на работу на эту улицу. Они ее мостили булыжником. Иногда, когда конвой не видел, некоторые из них заглядывали во двор и просили хлеба. Мама всегда отказывала. Я как-то спросил, почему она так жестко отвечает. И она мне рассказала о блокаде, о том, что она видела в русских деревнях, после освобождения от оккупантов, о сотнях расстрелянных и повешенных русских людей, о сгоревших жилищах.
Я понял тогда, что в душе она так и не простила тех, которые совершили на нашей земле столько преступлений, что никакие Нюрнбергские процессы не смогут подобрать справедливое наказание за все содеянное.
Моя детская память хранит картины середины 50-х годов, когда город был еще в руинах. Хорошо помню церковь великомученицы Параскевы Пятницы. Она находилась прямо напротив другого церковного подвала, в который меня посылали за дефицитным тогда керосином. Она выглядела примерно так, как выглядит церковь Спаса на Нередице. За керосином я ходил раз в три дня. Свои детские впечатления я записал намного позже.
Толчком для этого послужили два события, которые случились в 90-х годах XX века. В 1992 и 1996 годах средства массовой информации Германии назвали лучшими немцами года двух граждан России.
Такая высокая оценка их деятельности была вполне обоснована. Эти русские люди сделали для Германии то, что до них не смог сделать ни один немецкий гражданин.
Мудрейший немец Отто Бисмарк, который хорошо узнал Россию за три года работы послом, был знаком с последним канцлером Российской империи Александром Горчаковым, писал в своих мемуарах, что Германии нельзя воевать с Россией. Эта война будет обязательно проиграна. Чтобы ослабить Россию надо отделить от нее Украину. Это ему сделать не удалось.
Не удалось ничего делать и полоумному фюреру, который не внял заветам своего мудрого предшественника. Он развязал войну с Россией, которая принесла столько горя и слез нашим народам. Закончилась она полной и безоговорочной капитуляцией Германии.
Руководство же страной двух русских граждан привело к тому, что с политической карты исчезла великая страна ‒ СССР. Исчезла сила, сдерживающая потенциальную военную агрессию. Расформирована группа советских войск в Германии. Практически бесплатно переданы Германии все объекты созданной военной инфраструктуры. При этом полностью сохранена военная структура США.
Разрушена экономика нашей страны. Продукция российских предприятий перестала быть конкурентоспособной и исчезла с мировых рынков. Страна стала сырьевым придатком более развитых стран. Для справки: доля нефтяных доходов в бюджете страны в конце 70-х годов XX века не превышала 10% против 45,6% от общего объема доходов бюджета РФ за первое полугодие текущего года по данным Счетной палаты.
Страна распалась на удельные княжества, которые стали называть себя странами. Они начали ссориться друг с другом, доводя дело до военных конфликтов. Украина перестала считаться частью России.
Сократилось и обнищало население.
Все это и послужило поводом для написания текста, который основан на впечатлениях моего детства.
Цена керосина
В 57-ом мне было 10 лет.
Я делал керосиновое дело.
Я покупал его, чтоб был обед,
И пламя в лампе вечером горело.
Пять литров на полтинник был обмен.
По Новгороду шел я два квартала
К церковному фундаменту, где стен
С времен войны еще недоставало.
Гимназии разбитая стена,
Ранения Софийского собора...
Казалось мне, еще идет война
И кончится она еще не скоро.
Безропотная очередь тех лет.
В подвале церкви ‒ запах керосина.
И Параскевы Пятницы скелет,
Расстрелянный снарядом из Берлина.
Еще, я помню, был у нас сосед.
Он был живой. Имел звезду героя.
Он крепко пил и утром и в обед.
Танкист. Без ног. Так вынесли из боя.
Я одного тогда не мог понять.
Я знал, что мама пьяных не терпела.
Но я не слышал, чтоб ругала мать
Его за то, что пьет он без предела.
Я приносил бидон ему и нам.
Он бормотал невнятное «Спасибо».
И часто мать делила пополам,
Что продавала нам «Живая рыба».
Тогда я в жизни мало понимал.
Но смутное имелось ощущенье,
Что для того, кто в Новгород стрелял,
В душе моей не отыскать прощенья.
Запомнился мне этот керосин,
Суровый быт тогдашнего народа...
И странно узнавать, что русский сын
Стать умудрился лучшим немцем года.
Секо Е.В
Фрагмент из воспоминаний моего читателя, автора перевода стихотворения Б.Брехта - "Ты что получила, подруга солдата", профессора Евгения Валерьевича Секо.