https://zen.yandex.ru/media/id/5be2a1e0ae7aa900a93773eb/kuzmich-i-rozovyi-smartfon-ch1-5be6e6c1a5071500abc165f0?from=editor
— Ну и неженки нынче мужики, а, Кузьмич? Неужто это внук той самой бабы Клавы, твоей хозяйки? Эх, боевая баба была. За такие шуточки вмиг бы из Ясеня Буратино выстрогала! — слышал Иван, приходя в себя.
— А я что, ветки ж не казенные, свои... — обиженно причитало дерево.
— О, пришел в себя, — добродушная рыжая моська Кузьмича склонилась над ним. Сбоку грел костер.
— Что вы от меня хотите? — Иван резко сел, прижав колени к груди. — Я…я…не вкусный…
Все грохнули. Парень испуганно озирался, представляя уже, как его жарят на вертеле над этим костром, и ужас сковывал его члены. Немного успокаивало то, что существа добродушно смеялись, один даже хлопнул его по спине.
— А малой ничего, забавный, — утирал слёзы Макар.
— Кто вы?
— Вань, ну не глупи, — Кузьмич сидел рядом, скрестив руки на груди. — Сам давно понял, кто мы. Домовые.
— А что вы тогда в лесу делаете?
— А шабаш у нас! — пошутил чернобровый здоровяк, но хохотал один. И так же резко замолк.
— Резонный вопрос, Вань. Мы, так сказать, домовые без дома. Точнее, без хозяев. Деревни-то повымирали, новые не заселяются, дома разрушаются. Вот и живём, как можем.
— А что вы от меня хотите? Жить я всё равно в деревне не буду… Но навещать вас буду, — вдруг опомнился, — и молока ставить…за печку.
— Ну-у, не пропадешь, Кузьмич, — издевательски пропел один из домовых. — Молоком напоят. Может, даже косточку бросят.
Вдруг поляна оживилась. Вбежали две домовые. Да, точно женского пола, так как не были обросшие волосами, оттого еще более походившие на морщинистых собачек.
— Началось, Кузьмич! Она зовёт тебя. И Фому, — вскричала рыжая пухляшка, утирая руки о фартук.
Черноволосый хохотун вдруг посерьезнел.
— Мы скоро, — кивнул Ванин домовой пришедшей. — Иван, ты должен пойти со мной, — уже обратился к нему.
— Куда? — опешил.
— К моей сестре…
Иван заглянул во все ближайшие лица, силясь найти ответ. Наконец, мозг нашел один вариант, про который Ваня слышал как-то в передаче про африканские племена. Сглотнув, молодой человек улыбнулся как можно дружелюбнее.
— Спасибо за оказанную честь, но я…не хочу… — усиленно подбирал слова, — вашу сестру…
Все молча смотрели на него, потом стали переглядываться.
— …не думаю, что она в моем вкусе… — добавил.
И тут все разом расхохотались. Кроме Кузьмича, который, впрочем, всё же улыбался в усы, и Фомы, тот был мрачнее тучи. Он встал, молча подошел и отвесил Ивану подзатыльник.
— Оу! За что?..
— Тише, тише, Фома, от него зависит судьба твоего ребенка.
Чернобровый плюнул под ноги и удалился вслед за женщинами.
— Вань, я хочу, чтоб мой племянник стал твоим подопечным, — выдохнул Кузьмич скороговоркой.
— То есть крёстным что ли? — удивился парень, нахмурившись.
— Ну-у, типа того…
— И сожрать вы меня не собираетесь? — улыбка Вани вдруг растянулась от уха до уха.
— Нет, — смотреть на довольное лицо парня не было сил, поэтому Кузьмич добавил: — Оставим на чёрный день, — улыбка пропала. — Шутка.
— А если я не соглашусь?..
Домовые переглянулись.
— Тогда я не отдам твою игрушку, — Кузьмич достал розовый смартфон и помахал им перед молодым человеком. Это был отличный аргумент, ведь из-за этого смартфона Ваня и погнался за домовым.
— Стану крестным, и вы меня отпустите? И отдадите смартфон? — парень никак не мог прийти в себя от такой перемены: из страха быть съеденным в странную роль крёстного для домовёнка.
— Ага, твоя безмозглая стерва будет довольна.
— Что-о?!
— Ну ты ж сам её так перед друзьями называл… — пожал плечами его домовой.
— Нормальная она, — Иван встал недовольный, отряхнул брюки, — и Лизой её зовут, Ли-зой.
— Это ваши дела, нам всё равно... Пойдём уже.
Ваня махнул рукой и побрел за Кузьмичом.
Они углубились в лес. Выйдя к речке, увидели огромный еловый шалаш: ёлочки сгрудились в одном месте, укрыв находящихся там плотной завесой. Молодой человек уже не удивлялся «живым» деревьям, которые вздыхали и охали, заглядывая под свою крону.
— Нам туда.
А вот увиденное внутри шалаша шокировало его: на подстилке из тряпок лежала беременная домовая и, судя по всему, собиралась рожать.
— Я…эээ… Мы не вовремя. Где же твой племянник, Кузьмич?
— Ты должен принять его и обрезать пуповину, — домовой говорил об этом, как об обыденной вещи.
— Что?! Нее, — замотал головой. — Мне надо выйти… — Ваню замутило. — Мы так не договаривались.
— А как же игрушка?
— Да пошёл ты! — в сердцах крикнул Иван и развернулся уйти. Ели плотно сдвинули ветви, и он вновь обернулся. — Зачем тебе это? Пусть примет роды у твоей сестры кто угодно другой! Почему я?!
Кузьмич тяжело вздохнул.
— Ты знаешь, что такое не иметь дома?! А мы знаем. И не хотим подобной участи нашим детям…
— Причём тут я?! — искренне недоумевал парень.
— Если человек берёт домового в подопечные, он обеспечивает его жильём на всю жизнь… Если он сам не захочет уйти.
— Ха-ха, хитрющие! — нервно хохотнул, порывисто проведя рукой по волосам. — Хотите поселить в моей квартире домового? Ну вас нафиг! Я ухожу. Хоть убейте, я в ваши игры не играю.
Он вновь развернулся уходить.
— Отпустите, — прозвучал за спиной поникший голос Кузьмича, и ветви разъехались. Никто его не держал. — Твоя бабушка не была моей хозяйкой от рождения, я достался ей по наследству, а мне — угол за печью в её избе. Но сколько домовят она пристроила к добрым хозяевам — не счесть. Я думал, в её внуке течёт её благородная кровь…
Иван выслушал последние слова спиной, не уходя. Но потом всё же вышел и, не оборачиваясь, пошел от места обитания домовых. Лесных домовых.
Около поляны, где догорал костёр, он вдруг споткнулся на выпирающем корне Ясеня, и, чтобы не упасть, схватился за ствол.
— Упс, простите, Иван, — сказало дерево издевательски, — вам тут передали посылку. Только не надо столь бурно выражать свою радость. Я дерево приличное, руки убери-те.
Крона зашевелилась, перехватив что-то розовое от ветвей ближайшего дерева, и в руки Ивану спустился смартфон Лизы. Парень удивленно замер, глядя на подарок с удивлением и тоской. Домовые оказались славными ребятами, а он не хочет помочь им.
Помнится, бабушка говорила, что в каждом доме должен жить домовой, иначе это несчастливый дом. И его новая квартира, от которой он должен был получить ключи в ближайшем будущем, видимо, обещала именно такой и стать. Неужели он после всего, что сегодня узнал и увидел, сможет жить, как и прежде? Он никогда не совершал поступков, которыми мог гордиться. Лизка и та сама к нему приклеилась. Наверно, хотела с ним в квартире новой жить вместо своей общаги. А бабуля так верила, что будет гордиться своим внуком. Всегда ему это говорила.
Иван долго смотрел на смартфон в своих руках, вдруг решительно развернулся и зашагал обратно. В шалаше его встретили молча, словно ждали его прихода. Домовая, что прибегала на поляну, полила на руки воды, Кузьмич протянул бутылку с водкой, какую пили в его же доме вчера. Вымыл руки еще и водкой, глотнул из горла немного. Крики рожающей, хоть и сдержанные, смелости не прибавляли.
Всё делали домовые. Словно во сне, парень принял маленькое кричащее существо на руки. Отдал, перерезал толстенную «нить», соединяющую мать с ребенком.
— Мальчик. Иванычем будет, — похлопал ему по плечу его домовой. Имя дашь?
— Пусть будет... Сёма, — пожал плечами парень.
— Сёма так Сёма.
Ваня взглянул в серьезное лицо, обрамленное рыжими волосами, подвязанное кружевным черным лифчиком под подбородком, и это вдруг показалось ему настолько смешным и нелепым в этой ситуации, что он расхохотался, запрокинув голову. И все остальное вокруг показалось таким чудесным!
— Ты чего? — нахмурился Кузьмич.
— Ты…это…шапку эту сестре подари, она найдёт ей лучшее применение.
Домовой стащил женское бельё с головы и, кажется, поняв его суть, рассмеялся тоже. Только что родившийся домовёнок Сёма замолчал, прижатый к груди матери.
Когда они вернулись на поляну, там уже был накрыт импровизированный праздничный стол. Кажется, все продукты были со вчерашней вечеринки в доме Ивана. Но это его уже не задевало. У него до сих пор тряслись коленки, но он чувствовал невероятную наполненность и гордость за себя. Ему поднесли водки, поздравили. Поздравляли и Фому с Кузьмичом.
— Слушай, а в тебе есть стержень, парень, — подошел к нему седой Макар. Иван сидел: так удобнее было общаться с маленькими домовыми. — Если честно, я до последнего сомневался. Но Кузьмич редко в людях ошибается.
— Спасибо, — Ивану было и приятно, и неудобно это слышать.
— Ты не переживай, Сёма не сразу к тебе заселится. Подрастет немного. Пару месяцев. Первое время и не заметишь его, пока он привыкает к жилью. Сдружитесь — и шалить не будет, практически и не услышишь.
Парень кивал, слушая.
— Я его кормить буду, — умиленно улыбнулся Ваня пьяной улыбкой. Мир для него вдруг обрел смысл.
— Конечно будешь. А то сбежит чего доброго.
— Буду, честно, — он ногтем щелкнул по зубу. — Зуб даю.
Макар благодушно хлопнул ему по спине.
— Будешь жить со своей стерв…эээ…Лизой?
— Это вряд ли, — помотал головой, крутя в руках розовый смартфон. — Не пара мы…
— Так может того… У нас свободные домовые есть, красивые, молодые, сочные барышни, — подмигнул ему Макар, толкнув в плечо.
— Нее, спасибо, — шарахнулся в сторону от такой перспективы Иван. — Обойдусь, — и примирительно улыбнулся. Собеседник расхохотался громко, раскатисто.
— Иди уже к своей страшиле, а то без своей розовой игрушки ускачет…
Над рекой разгорался рассвет, красные лучи просачивались между стволов живого леса, заставляли траву блестеть холодной росой .
— Да, пора.
— Всего тебе доброго, Иван! Баба Клава гордилась бы тобой.
Ваня кивнул, сдерживая слёзы.
— Спасибо.
Лиза уже была собрана на утренний автобус. Злая, какая-то помятая. Иван протянул ей её смартфон, и она сразу преобразилась, заулыбалась.
— Откуда?!
—У домового отобрал.
Ваня прошел мимо, слушая вслед:
— Угу, очень смешно. И бухал, наверно, тоже с домовыми?
Обернулся, широко улыбнулся и развел руками.
— Как ты догадалась?! А еще со мной теперь будет жить домовой.
— Совсем свихнулся… — удрученно покачала головой Лиза. — Пить меньше надо.
Засмеялся, с разбега рухнул в кровать и вскоре уснул, даже не услышав, как Лиза его покинула. Его вдруг совсем перестало волновать, что она о нем думает.
…Через несколько месяцев Иван заехал в новую квартиру. Только вместо кошки первым в нее вошёл маленький домовёнок Сёма.