Как вести себя с подозрительными личностями в чатах и можно ли доверять сокровенные мысли ноунеймам. «Площадь Свободы» все сейчас расскажет, ведь «если у вас нет паранойи, это еще не значит, что за вами не следят».
Поговорим о грустном. Ваша сетевая активность всегда может стать объектом пристального внимания нежелательных людей. Даже если вас все вокруг устраивает и вы не возмущаетесь политической обстановкой в стране, а просто постите в чатике смешных котиков. Например, на вас могут ополчиться странные пользователи, недовольные всем и вся, или оскорбившиеся верующие. А еще есть провокаторы.
При этом интернет по-прежнему остается универсальной площадкой для исповедей и откровенных разговоров обо всем на свете, в том числе и о политике.
Чат — не личный дневничок
Когда мой бывший коллега-колумнист завел открытый чат в Telegram, я добавилась туда, даже не думая. Параноиком я себя не считаю, да и что может случиться в разговоре, где как минимум 40% собеседников — знакомые мне журналисты и пиарщики, а болтаем мы о личной жизни и явлениях современной культуры? Как оказалось, может. Как-то вечером к нам добавился пользователь, представившийся Семеном (имя изменено). Он с ходу поинтересовался, не работают ли несколько общественных интернет-изданий (в том числе и «Нож») на деньги администрации президента.
«Ведь “Нож” — журнал, чтобы увести хипстеров с митингов?», — настойчиво спрашивал Семен. А потом добавил, что у него «есть серьезные знакомые» в администрации президента: ведь он там стажируется благодаря некоему влиятельному родственнику. В чате все удивились: до этого политику никто не обсуждал, да и, собственно, не собирался. Люди стали интересоваться, почему Семен вдруг начал раздавать направо и налево инсайды о собственной жизни. Разговор ушел явно в сторону от темы спонсоров популярных СМИ, и Семен сдался: «Ну ладно, ребят, я устал. Конечно, нет никакой стажировки в администрации президента. Я все выдумал, чтобы вас разыграть».
Шутки шутками, но ощущение, что вашими безобидными разговорами может заинтересоваться кто-то «сверху» и интерпретировать их, как ему вздумается — не из приятных.
Мария Кравченко, эксперт информационно-аналитического центра «Сова»:
— Открытый чат или чат с большим количеством участников — это уже публичная площадка. По сути, это то же самое, что митинг или общественное собрание. А на таких площадках действуют законодательные ограничения на свободу слова. Это не значит, что в чатах нельзя вести дискуссии, в том числе, и политические. Просто не стоит допускать противозаконных высказываний.
Например, противозаконно призывать к насилию или оскорблять женщин только потому, что они женщины. Это очевидно и логично.
Мария Кравченко:
— [Но] российское законодательство содержит и ряд норм, которые чрезмерно ограничивают свободу слова и могут оказаться для вас неожиданными, — добавляет Мария. — Так, следует придерживаться аргументированной критики в отношении чиновников и правоохранительных органов, аккуратно высказываться по вопросам территориального статуса российских регионов [например, Крыма]. В целом, имеет смысл ознакомиться с определением экстремистской деятельности в соответствующем законе и связанными с ним статьями УК и КоАП.
Более того: если вы думаете, что достаточно сдержанно и корректно вести себя в чатах, а в частной переписке можно позволить себе все, что угодно, вы ошибаетесь. Все, что вы пишете в мессенджерах, теперь фиксируется и хранится (привет, пакет Яровой!). А еще нужно осторожно относиться к незнакомцам, которые внезапно начинают вами интересоваться и как будто провоцируют порывисто сказать что-нибудь резкое и необдуманное.
Мария Кравченко:
— Похоже, практика внедрения в чаты будет расширяться: власти отдают себе отчет в том, что независимая общественная активность ушла в сеть. Само по себе наблюдение со стороны правоохранительных органов (в отличие от провокаций) не противозаконно. Как на митинге: полиция все же там есть. Вообще у меня нет четкого рецепта относительно того, как вести себя с подозрительным собеседником в чате. Универсальный рецепт: не стоит вступать в сообщества, где господствует радикальная риторика.
«Скрытые бунтари» — в зоне риска
Алексей Рощин, социальный психолог:
— Волноваться насчет дел за «интернет-прегрешения» нужно скорее не жителям больших городов, а тем, кто живет в отдаленных регионах, где ничего не происходит. Там ведь центры «Э» тоже присутствуют. Некоторые их сотрудники маются от безделья и жаждут доказать свою полезность настолько, что сами начинают создавать поводы, чтобы получить звездочку и обеспечить себе продвижение по службе.
Хорошая новость: далеко не все находятся в «группе риска» и действительно могут оказаться жертвами провокаторов (просто потому, что их не на что провоцировать). Плохая: самыми незащищенными оказываются подростки, у которых сложные отношения с родителями, одноклассниками и миром в целом.
Алексей Рощин:
— [Не случайно, что в] группы борьбы с режимом вроде «Нового величия» входят преимущественно подростки, у которых нет полного доверия с родителями. Этот тип ребенка называют еще «скрытый бунтарь». Так что внутренне неблагополучные дети — основная группа риска. Их легче всего увлечь некой отвлеченной идеей. Они действуют по принципу «я сам обманываться рад». Кажется, что такие дети переживают за родину или будущее планеты, поэтому готовы идти на радикальные меры, но на самом деле многие из них ищут в интернете не справедливости, а некоего «отца», настоящего и любящего. Потому что реальный папа не общается с ними или вообще в их жизни не присутствует.
По словам Алексея, первое, что поможет таким детям уберечься от провокаций, — рассказывать о своих подозрительных и странных собеседниках «значимому взрослому». Второй совет — обращать внимание на возраст собеседника. Психолог напоминает: надо понимать, что старшие товарищи редко интересуются совсем сопливыми мальчиками и девочками. Поэтому если вдруг в вашей тусовке оказались люди значительно старше (и тем более, стали призывать к революционной борьбе, как было в деле «Нового величия»), — это повод насторожиться.
Тем более странно, если «старшие товарищи» вдруг начинают предлагать подросткам деньги и другую материальную помощь в явно противозаконных предприятиях. Сразу должен возникать вопрос: откуда у них средства? С чего они вкладываются в малознакомых людей? Как собираются возвращать деньги? Ну и совсем удивительно, если такие люди объясняют свою щедрость тем, что они — просто «романтики». «У романтиков, как мы знаем, обычно денег не бывает», — говорит Рощин.
Интернет опасен тем, что создает ложное ощущение анонимности. На самом деле это — благодатная почва для разного рода мошенников, провокаторов и «троллей».
Алексей Рощин:
— Почему, собственно, люди так раскрываются в сети? Человек думает: «Я взял дурацкий ник, чужую фотографию и могу спокойно изливать душу, чего я боюсь делать в обычной жизни». Он и сам не заметит, как начнет рассказывать о себе реальную информацию.
Не попасться на удочку
Универсальный рецепт, который поможет вам избежать любых провокаций — удалиться из всех соцсетей, практиковать йогу и не вступать ни в какие споры. Но мы прекрасно понимаем, что этот метод подойдет единицам. Поэтому, чтобы не оказаться втянутым в малоприятную историю, нужно стараться вести в сети «широкую и неглубокую жизнь», советует Алексей. То есть, «общаться о том, о сем, но не раскрываться полностью» и не бежать писать обо всем, что пришло в голову, в чатики и на страницу в Facebook. Вы отвели душу и спокойно пошли варить макароны, а кто-то бдительный уже вами заинтересовался и сделал на всякий случай скриншот, чтобы переслать куда следует. Так что старайтесь всегда пребывать в состоянии, близком к дзену, и больше читать, чем писать. И да: добро пожаловать в дивный новый мир будущего!