Будущий русский царь третий сын Ивана Грозного, нареченный при крещении Федором родился 20 мая 1557 года. Его судьба в целом оказалась незавидной потому что он вынужден был чуть ли не всю жизнь носить ярлык "последнего."
Здесь отчасти конечно есть логика. Дело в том, что именно он стал последним представителем московской ветви рода Рюриковичей, но суть заключается еще и в таком моменте, что слово "последний" часто понимают в иносказательном смысле то есть "глупый"(не случайно существует выражение "последний дурачок") не способный управлять государством.
Но давайте попробуем выяснить от кого же в основном мы имеем те сведения, что дают августейшему Феодору столь нелестную характеристику. Принципиально здесь, то что в основном так негативно отзывались о царе иностранцы.
Не возмущайтесь. Речь сейчас не о ксенофобии, а о разнице во взглядах на жизнь.
Хорошо известно, что царь был благочестив и набожен, но это было во многом характерно для очень многих русских людей тех времен.
Русское государство в описываемую эпоху было во многом теоцентричным.
Приезжие же гости(в основном католики) при том что также были искренне верующими были просто не в состоянии понять православной философии, более по своей природе объемной чем католическая. В Европе поход в церковь скорее некий обязательный не лишенный формализма процесс в России же во многом именно "стиль жизни".
Вот и принимали иначе воспитанные европейцы набожность Федора за слабость и недалекость.
Вторым биографическим источником о царе стало "Житие царя Федора". Оно содержит тоже не слишком лестный для государственного деятеля "портрет", но можно задуматься, что это сочинение было заказным, если вспомнить о том кто является его автором.
Житие написал патриарх Иов, покровителем которого был "первый министр" хорошо известный Борис Годунов. Можно предположить, что желая потрафить своему "патрону" его Святейшество во многом преподнес факты именно так, как было выгодно "заказчику".
Но как говорится история все расставила на свои места.
В июле 1591 года на столицу русского государства надвинулась страшная беда.
Честолюбивый крымский хан Казы-Гирей, мечтающий возродить могущество Золотой орды повел на русские земли отборное войско, численностью до 200 тыс человек. Его целью было не только сжечь Москву , но и вновь накинуть ярмо данника на русского царя.
Кто же руководил обороной города в такое сложное время? Разумеется, Иов приписывает все заслуги Годунову "мужу умному и многоопытному", но так ли все однозначно?
Начнем с того, что в отличие от своего сурового батюшки, который во время прошлого нашествия крымчаков на Русь в 1571 году сбежал из стольного града формально для того, чтобы готовить армию для борьбы с захватчиками, но весьма вероятно, что у Ивана Васильевича попросту сдали нервы.
Конечно с кем не бывает, но все таки более мужественный поступок его наследника спустя 20 лет вызывает уважение.
И непосредственно во время военных действий якобы "блаженный молитвенник" повел себя весьма мудро и решительно.
В частности на время войны он отменил среди воевод "местничество", чтобы исключить пагубные для успеха войск споры о том кому следует быть первым военачальником и собственноручно составил "воеводский разряд", который подлежал неукоснительному исполнению. Внес он свою лепту и в тактическом плане: лично распорядился о том, где лучше всего поставить "Гуляй- город" , что имело во многом принципиальное значение для успешного отражения татарских приступов.
Более того 3 июля, когда противник находился лишь в одном переходе от столицы царь явился фактически на "передовую", чтобы лично пообщаться с войсками и ободрить их накануне решительного сражения.
Наконец именно Федор после победной битвы организовал и преследование противника , но лавры стараниями патриарха достались Годунову.
Такие военные успехи Федора Иоанновича не были случайностью. Еще 14 декабря 1589 года "слабый и безвольный" царь лично возглавлял поход русских войск на Балтику против заносчивой Швеции.
Тот поход завершился если не полной победой то уж точно почти. Русские войска, ведомые самим царем сумели вернуть себе 4 из 5 городов, потерянных Россией в ходе Ливонской войны. Среди них: Ям, Копорье, и Корела.
Хоть Нарву взять и не удалось резонанс от этого похода в Европе был весьма велик.
Даже сам канцлер Лев Сапега, отказывающий Федору в разуме был вынужден признать, что жестоко ошибался.
Так блаженный царь, заставил уважать себя самого шведского короля Юхана III