Карантин. Несколько камер, как правило, на первом этаже централа, куда попадают все вновь прибывшие. В карантине держат три-четыре дня. За это время человек сдает анализ крови, проходит флюорографию, получает матрас, постельное белье, набор посуды, набор туалетных принадлежностей. Проходит беседу с опером, некоторые с психологом. Далее человека поднимают из карантина уже собственно на тюрьму. Распределяют по хатам. В карантине первоходы сидят отдельно, второходы отдельно. Чтобы не было дурного влияния. Ага. Откуда оно, на тюрьме-то?
Кича. Карцер. Такая специальная хата, где нет ничего, а есть шконки, которые на ночь открывают, типа как полки в поезде дальнего следования, и утром закрывают, на весь день. И сиди на бетонном полу. Заехал на кичу с почками, выехал без. Потому что сидеть весь день на бетонном полу – нехорошо для почек. Да и заняться особо нечем. В хате-то нормальной и то мало занятий, а на киче и вовсе труба. На кичу заезжают за провинности перед режимом. Бухал, например, или умудрился вещества принять, и тебя за этим застукали. Или газанул на ментов. Послал их, или в рожу плюнул. Возможны варианты, газования. На кичу посылают на семь суток. Потом обратно в хату, потом можно снова на кичу. Если мало показалось. Для арестанта попасть на кичу – дело почетное, вызывает уважение. Правильный арестант, режим шатал. Для ментов, конечно, ровно наоборот. Режим шатал, значит трудный арестант, надо его воспитывать. Рисуют в деле красную полоску. Чем больше красных полосок в твоем деле, тем больше шансов попасть в отмороженный режимный лагерь, которые называют красными. И тем меньше шансов на УДО. Неподчинение начальству, нарушение режима, склонность к побегу. Склонность к суициду. Неуправляемый, в общем.
Козлы. Осужденные, которые работают в бригаде хозобслуги, или в хозбанде, или в козлобанде. Их на централе человек сто. Они делают все – готовят и развозят баланду, принимают личные вещи арестантов на каптерку, моют полы на продоле, на сборках, в любых других местах общего пользования, вывозят мусор, таскают посылки, чинят проводку, стирают постельное белье в прачечной, и так далее. Охрана не делает ничего, только командует и охраняет. Арестанты не делают ничего за пределами своей хаты – не положено. Значит, на все про все – только козлы. Быть козлом для правильного арестанта – западло. Надо отсидеть на централе сколько положено, отсудиться и уйти на этап в лагерь. С другой стороны – если, например, человек получил три года, из которых он два года уже отбыл на тюрьме, а такое сплошь и рядом, да еще он сам местный, вот ему охота ехать на один оставшийся год или даже полгода куда-то в лагерь за тридевять земель. И еще неизвестно, куда попадешь. Проще в хозбанде отработать да и выйти. Это если, конечно, нет желания дальше по жизни идти воровским путем. Тогда в хозбанду никак нельзя, оттуда в уважаемые арестанты дороги не будет никогда. С другой стороны, козлам обещают условно-досрочное освобождение. С другой стороны, чтобы заработать это самое УДО, надо пахать так, как никто не пашет, ни на воле, ни в тюрьме, нигде. Нету таких дураков. С другой стороны, если ты пашешь, то какой смысл начальству тебя раньше отпускать. Кто пахать-то будет? Проще придраться к чему-нибудь, залепить козлу какой-нибудь косяк, а начальство на это великие мастера, на ровном месте тебе косяк нарисуют, и вот уплыло твое УДО в даль светлую. Только без тебя. С другой стороны, козлы живут отдельно, камеры у них не закрывают, питаются они в столовой, имеют какие-то комнаты отдыха, и свиданки у них проходят не через стекло, как у всех арестантов, а за столиком в кафе. Можно и за руки подержаться. С другой стороны, на фига все эти прелести, если потом всю жизнь будешь стесняться говорить, как ты сидел. С другой стороны, некоторым на это положить с прибором. Пусть говорят, что хотят, главное вышел и живой. Вот видите, братцы, сколько тут сторон, так что я бы лично козлам свое презрение не выказывал. Это их путь. Но и брататься с ними я бы тоже не стал. Начальство вербует в козлов всех. С первого дня, как заезжаешь на централ. Козлы нужны всегда и их не хватает. Выходят же они со временем, все равно. А работать кому? Но желающих, прямо скажем, маловато.
Кормяк. Отверстие в двери, которое открывается как откидной столик в плацкарте. Через него происходит общение хаты с внешним миром – баланду подают, почту забирают, посылки приносят, книги передают, уколы в руку колют, письма приносят. Отверстие небольшое, но можно, например, голову просунуть. Можно, например, продольного подозвать жалобным голосом и потом ему в морду камаз помоев выплеснуть. Это если хата беспредельная, и скучно. Минут через пять скучно не будет. Подтянется команда аниматоров с резиновыми игрушками. И будет развлекать. Кормяк открывается только снаружи, с продола, со стороны хаты его открыть нельзя. Так считается. Неправильно считается. Можно. С помощью умелых рук и обычного куска проволоки.
Кошкин дом. Дурка. Для арестанта, который косит под сумасшедшего, или на самом деле такой. Та же тюрьма, с теми же решками и шконарями, только вместо продольных там санитары. И вместо начальника, наверное, доктор. По умственным делам. Там лечат. От всех умственных расстройств, доступными методами. Что за методы, не знаю и нет никакого желания знать. Говорят, колют специальные уколы, после которых тихо лежишь и медленной скоростью превращаешься в овощ. Хоть ешь меня, хоть режь меня. Раньше, говорят, была такая мода, косить под дурака. Типа, дураков не судят, их определяют на лечение. Сюда, в кошкин дом. Говорят, мода прошла. Лучше нормально отсудиться и нормально отбывать, и на свободу, чем кошкин дом. Потому что если ты не был настоящим дураком, то здесь точно станешь. А дураку зачем свобода? Ему без разницы. Он же дурак. Сейчас возят в кошкин дом просто на экспертизу, так положено при некоторых статьях. Убийство, тяжкие телесные, и, в основном, 228. Чтобы следователь знал, что ты веществами торговал будучи в здравом уме. Или ты их для себя. Для своего умственного лечения и для расширения горизонтов. В любом случае, в твоих интересах кошкин дом пройти, и вернуться обратно в хату. Нормальным.