Шел 1935-й год. Иосиф Сталин продолжал масштабные чистки в руководящем аппарате партии и правительства, а также в рядах членов ВКП (б) и обычных советских граждан. Еще не начались репрессии, но вовсю шли процессы над "врагами народа", которыми в одночасье становились вчерашние кумиры - соратники Ленина и Сталина по партии. В опале были Каменев и Зиновьев, Бухарин, Томский и Рыков, их друзья и родственники. Но в окружении вождя еще оставались те, кто относился к старой, "ленинской гвардии", имевшей свое мнение, часто отличное от мнения Сталина, и выбивавшейся из новой среды полностью подчиненных Иосифу Виссарионовичу людей. Они руководили различными органами, они налаживали материальное обеспечение большевистских вождей, они охраняли их и они же работали в правительственных зданиях, в том числе, в Кремле. От этих людей, "опасных" для новых свершений, нужно было избавиться. Для одной из таких чисток, произошедшей в 1935-1936 гг., было специально разработано "Кремлевское дело" под кодовым названием "Клубок". А все началось с простых разговоров уборщиц Кремля...
Осенью 1935 года молодые кремлевские уборщицы деревенского происхождения пили чай после тяжелого трудового дня и вели обычные разговоры. "Товарищ Сталин хорошо ест, а работает мало. За него люди работают, потому он такой и толстый. Имеет себе всякую прислугу и всякие удовольствия." - имела неосторожность сказать одна из девушек. Вторая подхватила разговор: "Говорят, Сталин убил свою жену. Он не русский, а вроде бы армянин, очень злой и ни на кого не смотрит хорошим взглядом. А за ним-то все ухаживают. Один двери открывает, другой воды подает". Конечно, эта болтовня уборщиц попала на стол по нужному адресу, в том числе, к руководителю материального обеспечения большевистских вождей Авелю Енукидзе и коменданту Кремля Рудольфу Петерсону. Однако они не обратили внимания на разговоры малообразованных девушек и положили донос под сукно.
Правда, "верное око вождя" - НКВД - не дремало. По сигналу "сверху" было начато разбирательство по "кремлевскому делу" о заговоре работников Кремля и существовании там целой троцкистской ячейки. Конечно, с самого начала это дело было фабрикацией, которая разваливалась день ото дня из-за того, что разговоры уборщиц никак не соотносились с "заговором в Кремле". Но вскоре органам улыбнулась удача: попали под арест брат опального Льва Каменева Николай Розенфельд, его племянник и бывшая жена (княжна по происхождению), ряд бывших дворянок и жен бывших офицеров. Также был арестован один из работников Кремля, который на допросах при помощи наводящих вопросов рассказал, что Рудольф Петерсон однажды случайно рассекретил для них графики приездов партийных и правительственных владык, их секретные номера и зашифрованные места их пребывания. "Кремлевское дело" превратилось из расследования антисоветских разговоров в следствие по полноценному "заговору" с участием "троцкистов", их родственников, а также бывших дворян и княгинь.
Дело велось под пристальным вниманием Николая Ежова и, конечно же, самого вождя, который давно хотел подчистить Кремль от антисоветских (=антисталинских) элементов, поэтому внимательно следил за ходом дела, читал протоколы допросов и даже направлял следователей. В итоге под арест попало 110 человек, связанных с работой в Кремле. Было арестовано огромное множество кремлевских библиотекарей, а также телефонисты, помощники и редакторы. Был привлечен даже Лев Каменев, уже отбывавший срок за предыдущие "грехи". Все они обвинялись в том, что будто бы готовили теракты против руководителей партии и государства, создали троцкистскую ячейку в Кремле и собирались воплотить свои планы в кремлевских помещениях. Двое человек быи приговорены к расстрелу (они, якобы, были руководителями терактов и имели связи с заграницей) девять - к 10 годам лагерей, 29 - к пяти годам тюрьмы, к двум годам ссылки - 30 и т. д.
Это было только предвестие больших чисток в стране и двух тяжелых лет. Поэтому сейчас о "кремлевском деле", в ходе которого по сфальсифицированным обвинениям были осуждены десятки людей, мало кто помнит и знает. Это было только предвестие, поэтому непосредственные руководители осужденных, Енукидзе и Петерсон, в работе которых в ходе следствия было выявлено немало злоупотреблений, огрехов и попустительств, даже не попали под суд, а были освобождены от своих должностей и отправлены работать в провинцию. Хозяин пока их не трогал, оставив в живых до поры до времени. Их расстреляли через год, в кровавом 37-м...