Всегда, когда еду к ней, то улыбаюсь своим мыслям. Казалось бы, чего здесь необычного? Но нет, каждая такая встреча потом долго помнится. Иногда ловлю себя на том, что сижу в офисе и улыбаюсь своим воспоминаниям. Даже не буду говорить, что могут сослуживцы подумать. Скажут «старческий маразм», ну и пусть.
В этот раз, только приехал, только зашёл и сразу услышал:
- Ты, наверное, голодный. Иди на кухню, там салат должен остаться, поешь и приходи, в прятки играть будем.
Пошёл на кухню, никакого салата там не увидел. Только улыбаются бабушка и мама:
- Тебя внучка послала? Но салата уже нет, всё доели.
Я, пока шёл, ощутил настоящий голод, осматриваюсь по кухне и вижу на столе любимое внучкино блюдо – макарошки.
- Давайте я, хоть, макароны доем.
Бабушка категорически против, как так, а вдруг внучка ещё захочет. Но мама даёт мне «добро» и я приступаю к трапезе. Внучка видит, что меня долго нет, и идёт сама на кухню. Ей сегодня, почему то, очень нравиться играть роль заботливой хозяйки. Она категорично забирает у меня ложку с рук и сама заботливо суёт мне огромную порцию макарон в рот. Через минуту это действие ей надоедает, и она утвердительно спрашивает:
- Ты ведь уже поел?
И не давая времени на ответ, тянет играть в прятки. Это же целая наука – играть с внучкой в прятки. Во-первых, во время игры никогда не надо с ней разговаривать, спрашивать, потому что она сразу же отвечает и прелесть поисков теряется. Во-вторых, её надо умудриться так искать, чтобы не находить. То есть, ты видишь под столом её ноги, но дважды, да нет, трижды, проходишь мимо, ничего не замечая. Ну, а в-третьих надо, в свою очередь, умудриться куда-то, воткнуть своё, далеко не худенькое и неуклюжее тело, и дотерпеть в такой позе до прихода маленькой хозяйки. Но вот прятки уже позади, немного игры в доктора и мы с бабушкой собираемся домой. Прощаемся с внучкой, которая машет нам уже из окна, а мы, как два резиновых шарика, машем ей в ответ и прыгаем под окном.
- Ну, всё. Поехали – Недовольно ворчу я.
И мы уезжаем, чтобы через пару дней снова вернуться. Только в этот раз, к глубокому моему огорчению, внучка уже не спрашивает, хочу ли я покушать, а решительно тянет играть в свою комнату. Там я, злой и голодный, с натянутой улыбкой, играю с ней, пока женщины меня у неё не отобьют и не поведут на кухню покормить, где я торопливо кушаю, под обиженный рёв внучки.