Мне даже не нужно особо глубоко рыть в своих воспоминаниях для того, чтобы воскресить это невероятное ощущение страха в детстве. Постоянный, тягучий страх правил мной, и это изматывало, убивало. И убивает до сих пор.
Вот они, вот мои боги, мои папа и мама. Они рядом, все хорошо. Я смеюсь, я счастлива, я играю с мячиком. И тут папино лицо искажается от гнева, он кричит на меня – очень злобно, топает ногами. Мне страшно, я была плохой девочкой, потому что радовалась.
Я не понимаю тех, кто обвиняет детей в нелогичности. Это неправда, дети очень логичны. Самая простая логическая цепочка: проще обвинить САМОГО СЕБЯ, что ты ЧТО-ТО СДЕЛАЛ НЕ ТАК, чем понять простой факт. Родители не обязаны тебе ничего. На них не всегда можно положиться. Возможно, это больно, да, кто-то скажет, это ненормально. Но это факт. А не то, что ты виновата за громкий смех в три годика во время игры.
Не играй. Не топай. Никаких резких звуков. Э, хм, не живи?.. Вот я и не жила, я затаивалась, как зверенок, в уголке, и тихо-тихо думала никогда, никогда больше себя не вести плохо и не быть громкой при папе.
Постепенно это вошло в мерзкую привычку бояться. Отец пил все больше и больше по мере моего взросления, резкие перепады настроения и приступы гнева без причины пугали меня все сильнее. Он мог радостно обнять меня, угостить яблоком или принести вкусный пирожок, а потом уже через 10 минут злобно накричать за любой, ведомый ему, предлог. Во все стороны расшвыривались вещи, он мог греметь дверьми, пинать с матами и ором мои игрушки и так далее.
Логики в этом не было. Предотвратить это было нельзя ничем, особенно силами ребенка. Я это понимаю только сейчас. И, к сожалению, до сих пор понимаю – я так и не смогла вытравить страх перед ним. Последний раз я общалась с ним лет, наверное, 8 назад, и да, я, совершенно взрослый человек, еле сдерживалась, чтобы не втянуть голову в плечи при одних звуках его голоса. А ведь он просто сказал мне – привет, довольно мирно и дружелюбно.
Скандалы и истерики отца были каждый день. Просто вдумайтесь в это: я прожила в доме родителей 26 лет, и за это время крик взрослых в доме был КАЖДЫЙ ДЕНЬ. Каждый. День. Страшно? Вот и мне было страшно. Ведь мне некуда было уйти, а мать не хотела ничего менять. Зачем-то она хотела, чтоб у нас «был отец».
Я до сих пор не понимаю, какое счастье в таком отце? Что он сделал хорошего? Прижил мне постоянный страх при звуках его голоса? Омерзение от его кашля, вечного запаха сигарет и алкоголя не оставляет меня до сих пор. Звук его шаркающей походки преследует меня в кошмарах. Постоянное унижение, постоянные крики, постоянное внушение, что ты никто.
Понимаете, что я ощущала? Отец тебя ненавидит, а мама позволяет ему это делать и не хочет ничего менять. Они хорошие априори, потому что это твои родители, они не могут быть плохими. Значит, ты виновата. Ты очень, очень плохая тем, что родилась и живешь.
Итак, что я видела в детстве, какие выводы делала?
- Тебе не рады, ты причиняешь только беспокойства, твои эмоции никому не нужны;
- Без тебя мне было бы лучше, ты меня бесишь, исчезни;
- Ты – причина, по которой мама все это терпит, только ради тебя это все, ты виновата в ее и моем горе, если бы ты не родилась, мы могли бы развестись и быть счастливы с другими людьми;
- Твои проблемы ничтожны, ты сама ничтожество, ты ничего из себя не представляешь.
Чуть позже, лет в 13, все эти выводы мне проговаривались открытым текстом, причем не только отцом, но и матерью, а пару раз и старшими братом и сестрой. Это утвердило меня окончательно в следующем:
- Мои проблемы реально ничего не значат и никому не нужны;
- Проси, не проси – помощи не будет;
- Ты слаб, ты ничто, смирись;
- Без меня им лучше;
- Доверять старшим вообще нельзя категорически.
Как это было тогда? Разберем простой пример. Лет в 9 у меня заболел живот, и довольно сильно. Сначала я робко пожаловалась сестре, в ответ услышала недовольное – ну, я что сделаю тебе? Сиди терпи, это не мое дело. Через два часа боли я пожаловалась маме, она очень разозлилась: мы уже неделю как планировали в этот день поездку в город за обувью. Меня напоили сладким чаем с печеньем, велели не придумывать ерунды и собраться.
Я собралась, героически отходила два часа по барахолке и уличным рынкам (привет, 90-е), выдержала примерки и покупку ботиночек. Болело все сильнее, на мои жалобы мама злилась и шипела, что я все придумала и хватит заниматься ерундой. В транспорте мне велено было смотреть в окошечко, дышать носом и успокоиться, ничего у меня не болит! Вот какие ботиночки хорошие, давай, все, хватит! Не раскисай!!!
Мне было грустно, что в чем-то опять виновата, что я опять причиняю проблемы, но болеть не переставало категорически. Мама запихала в меня ужин, которым меня вырвало, и уложила на кровать. Меня снова и снова поили чаем, который выходил наружу, и злились, что это «удивительно не вовремя, ах, как же не вовремя!». Вокруг с ехидным лицом ходили старшие брат и сестра, периодически со смехом спрашивая, когда мне надоест привлекать к себе внимание, симулируя болезнь, и не хочу ли я уже наконец прекратить?
К ночи я не понимала, что вообще происходит вокруг от невероятной боли в животе. Отец наконец-то снизошел прекратить крик и смерил мне температуру. Посмотрев на 39,8 на градуснике, родители резко побелели, вдруг тут же поверили в мою боль и вызвали скорую – такие цифры мне симулировать бы не хватило таланта. Путь до больницы под мигалками я помню уже слабо, равно как и таскание моей безвольной тушки по корпусам.
Помню только, что в больничных коридорах отец кричал и требовал, чтобы я шла сама, постоянно встряхивая падающую меня вверх, дергал за руку. Наверное, ему было страшно. А мне было невероятно хорошо: я была полностью счастлива оттого, что сейчас я умру. И наконец-то всем перестану мешать! И все станут счастливы, это будет так здорово! Почему они меня просто не оставили дома, на кровати?..
Впрочем, меня тогда все же откачали. Я была несколько разочарована итогом, но очень рада полежать неделю в больнице: там не было изматывающего непрерывного крика. Больничная еда казалась идеальной, серая облупленная палата – раем. Меня устраивали даже тараканы по стенам, они были восхитительно тихие. Так, эти тихие усатые ребята с того времени постепенно заселяли мою голову в виде серьезных загонов и проблем.
К чему это всё привело? В моей психике живут:
- Постоянные мысли о собственной ничтожности и ненужности;
- Страх перед родителями;
- Страх сделать что-то /хоть что, неважно/ - не так;
- Страх, что я ВСЁ делаю не так, и этим всех бешу;
- Убитая в мясо самооценка;
- «Ни на кого нельзя полагаться, нас предадут, сделают больно, моя прелессть»;
- Боязнь выражения собственных эмоций, при этом постоянная необходимость делать это, что мучает;
- Навязчивость в привязанности, сплавленная с боязнью и уверенностью, что «ну все равно же бросят, зачем им я?»
- Боязнь жаловаться на свои болезни и недомогания.
Вишенка на торте – мысли о суициде как о счастье для окружающих примерно лет с 8-9. Если перефразировать одну популярную ведущую, это уже ни хрена не норма. Эту тему мы и рассмотрим следующей статье. Решено.