Одним из героев романа Юрия Трифонова «Дом на набережной» является школьник по имени Антон Овчинников. У него, как и у некоторых других персонажей, имелся вполне реальный прототип. Звали его Лева Федотов. Уже после смерти его назовут пророком и ясновидцем, якобы сумевшим точно предсказать в своем дневнике события Великой Отечественной войны.
Необычный мальчик
Лев Федотов родился 10 января 1923 года в семье ответственного партийного работника Федора Каллистратовича Федотова. Мать Агриппина Николаевна работала в костюмерной одного из московских театров.
В 1932 году семья Федотовых получила квартиру в знаменитом московском Доме на набережной. А еще три года спустя Федор Каллистратович трагически погиб на Алтае.
После его смерти жить стало трудно. Чтобы помочь маме материально, в том числе и оплатить учебу в старших классах (в те годы она была платной), Лева собирал макулатуру и металлолом, старался подрабатывать всеми возможными способами.
Подросток рос болезненным. Он очень много читал. Его сосед по дому, будущий писатель Юрий Трифонов, позднее вспоминал: «В детстве меня поразил один мальчик. Он был так не похож на всех. Он увлекался в особенности минералогией, палеонтологией, океанографией, прекрасно рисовал, его акварели были на выставке, он был влюблен в симфоническую музыку, писал романы в толстых общих тетрадях в коленкоровых переплетах. Кроме того, он закалялся физически: зимой ходил без пальто, в коротких штанах, владел приемами джиу-джитсу и, несмотря на врожденные недостатки — близорукость, некоторую глухоту и плоскостопие, — готовил себя к далеким путешествиям и географическим открытиям».
Лева увлекался фантастикой. Среди прочих его произведений - рассказ про «зеленую пещеру», где глубоко под землей сохранился мир динозавров.
Загадочный дневник
С 1940 года Федотов начал вести подробные дневники, в которых не только описывал события собственной жизни, но и очень подробно рассказывал о том, что должно случиться в мире.
С началом войны, несмотря на слабое здоровье, включая близорукость и эпилепсию, юноша настойчиво просился добровольцем на фронт. Наконец его направили в учебную часть под Тулой. 25 июня 1943 года грузовик с призывниками попал под бомбежку на Курской дуге.
Много лет спустя незадолго до смерти Агриппина Николаевна Федотова передала пятнадцать тетрадей, исписанных мелким почерком сына, другу его детства Михаилу Коршунову, ставшему писателем, как и Трифонов. Так дневники московского школьника начала 40-х стали достоянием общественности. Их появление вызвало самую настоящую сенсацию, ведь Лева, получается, заранее предвидел события, о которых знать никак не мог.
Так, 5 июня 1941 года он вывел в своем дневнике: «Я думаю, что война начнется или во второй половине этого месяца, или в начале июля, но не позже, ибо ясно, что германцы будут стремиться окончить войну до морозов. Я лично убежден, что это будет последний наглый шаг германских деспотов».
Впоследствии читавшие дневник историки были шокированы: рядовой советский школьник не только изложил в своих записях детали сверхсекретного плана Гитлера «Барбаросса», но и отобразил все подробности его провала. Он также предсказал весь ход войны, предвидел, какие страны войдут в антигитлеровскую коалицию, предрек штурм Берлина.
21 июня 1941 года в дневнике Левы Федотова появилась следующая запись: «Теперь, с началом конца этого месяца, я уже жду беды для всей нашей страны – войны. По моим расчетам, только если я действительно был прав в своих рассуждениях, то есть если Германия готовится напасть на нас, то война должна вспыхнуть в эти числа этого месяца или же в первых числах июля».
Между тем, когда утром 22 июня Лева от своей тети узнал по телефону о начале войны, он отреагировал удивленно: «Война? А с чего это вдруг?». Как будто это не он вел пророческие записи в дневнике.
Школьник-медиум
Откуда же взялись у обычного старшеклассника сведения о «международной обстановке»? Информация, просачивавшаяся в прессу, была весьма скудной и подвергалась тщательной цензуре. В основном газеты печатали радужные статьи по поводу советско-германского пакта о ненападении. Доступа к секретным архивам у Федотова не было. Между тем в день подросток исписывал мелким почерком по сто страниц.
Может быть, записи велись в некоем измененном состоянии сознания? Иными словами, Лева Федотов являлся медиумом, получавшим информацию из неизвестного источника. Впрочем, это - лишь гипотеза, у которой нет прямых подтверждений.