Вареники #2
Со временем я натренировал свой взгляд на её натуре и осилил подъём на уровень её глаз. После этого свалился в эту пропасть и совсем пропал. Душа стремилась к глубинам мира её пикантного искусства с прикладной точки зрения, но её высокие моральные принципы пока были мной не покорены.
Но однажды вечером после сальсотеки мы посидели в клубе, где Лена позволила себе лишнее. Изрядное количество выпитых коктейлей, предоставило мне шанс, который я не упустил. Он был менее романтичным, чем все предыдущие неудачные попытки, украшенные цветами, игрушками и цацками.
На этот раз всё было прозаично, как в старые добрые времена моей охоты на пернатых.
- Ты никуда не спешишь сегодня? – она посмотрела на меня своей карией пропастью так, что к меня завертелась голова в знак отрицания. Ей явно хотелось приключений на нижнюю часть спины – Давай напьёмся и зажжём эту ночь.
- А давай – я всем своим несердцем почувствовал, что сегодня крепость падёт, но рисковать не стал. Заказал самую большую порцию шотов, чтобы коротыши понизили планку её высоких моральных принципов до уровня, который я смог бы точно перепрыгнуть.
Взяв высоту, мы плюхнулись прямо на мою постель. Так началось моё знакомство с миром изобразительного искусства классиков и рисунков интимного характера, которые черти рисовали на коре её головного мозга.
Первые три месяца нашего творческого союза были потрачены на мою теоретическую подготовку к восприятию её фантазий. Это я понял только потом.
Она прибила мне подковы нескольких томов литературы об истории, техники и стилей искусства живописи. Я неуклюже цокал ими под её присмотром по галереям, выставочным залам и в промежутках между практическими занятиями в постели. Эти труды не пропали даром и мы стали находить общий язык во время перекуров, а не только в поцелуях.
Как я уже говорил, Лена была очень чувственной натурой, поэтому спинным мозгом почувствовала, что я уже готов к расширению моего кругозора.
И вот как-то вечером после акта любви, она очень тактично и образно подвела меня к тому, что творчество может лежать в разных плоскостях, а не только в горизонтальных.
Я хоть и был уже творчески продвинутый, но всё же слегка обиделся. Ощетинившись, как Немейский лев перед сражением с Гераклом, я стал оправдывать своё лежачее творчество физиологическими особенностями мужского организма.
Лена сказала, что я дурак, и я сразу успокоился. Не важно, как именно вас называет женщина, тут главное не смысловое значение слова, а интонация. Вот умеют они. Женщины могут назвать нас тигром так, что ты будешь чувствовать себя плюшевым мишкой-андрогином. Но в интонации Лены был не упрёк, а интрига.
Всем своим голым видом я продемонстрировал, что готов воспринимать её, не только как сексуальный объект, но и как творческую личность.
Немного осмелев, она приоткрыла крышку своего фантазийного ящика Пандоры, из которого на свет божий начали вылезать её маленькие, но очень креативные чертенята. Одни шептали мне, что пространство квартиры – это неограниченная среда для творческих интимных инсталляций. Другие советовали не тратить время на пустые разговоры, а использовать творческий потенциал воображения и подручных средств для перехода к следующему действию нашего хоум-театра. Третьи предлагали такое, что я не решаюсь написать.
Надо признаться, что до момента нашего знакомства я был несколько консервативен в этих вопросах и считал, что настоящие мужики «Такое не танцуют». Время это исправило.
Поэтому в целом мне предложение понравилось, но я высказал опасения в недостатке своих творческих задумок. На этот счёт Лена меня успокоила, сказав, что её фантазий хватит на три наших жизни и талант здесь не играет роли. Это будоражило воображение, как картины Пабло Пикассо.
Продолжение следует…
