Автор: Борис Поженин, 1001.ru
Друг дал послушать песню современного рэпера. Я не оценил и назвал музыку идиотской. Друг обиделся.
– Почему, – спрашивает, – ты так её назвал? Она крутая: хорошие рифмы, быстрый текст, много смысла.
– Ну потому, что она бездарная, вот и всё, – был мой ответ.
– Да ты можешь мне объяснить почему?! – негодовал друг.
Действительно: могу ли?
В повседневной жизни оценивать качество окружающих вещей несложно. Если нож не режет помидор, это плохой нож. Раз в комнате очень ярко, то лампочки отличные. Самогон не отдаёт спиртом – прекрасный напиток. И так считают все, а не только человек, в ярко освещённой зале пытающийся нарезать красный фрукт в закуску к выпивке.
С искусством – сложнее.
Каждый человек может по-своему к нему относиться. Взять, например, фильмы «Последнее танго в Париже» и «Сало, или 120 дней Содома». Кто-то ужасается дикой и откровенности изображаемого и оттого ругает, а кто-то поражённо наблюдает за трагической идеей фильмов, не обращая большого внимания на зверские сцены.
«Евгения Онегина» Пушкина некоторые считают величайшей поэтической вехой русской словесности, а некоторые – обычным рифмованным романом о неудачной любви.
Одни готовы с пеной у рта доказывать концептуальность и значимость «Чёрного квадрата», а вторые считают его откровенной слабостью, невзирая на манифесты Малевича и другие подобные работы.
Кто прав? Все правы.
Предметы-то (кино, литература, живопись) одни и те же, а люди расценивают их совершенно по-разному. В этом заключается отличие искусства от бытовой жизни: оно глубоко субъективно и чувственно.
Нельзя упрекать одних в том, что они считают какого-то писателя, художника, режиссёра плохим. Можно попытаться поменять их мнение, приведя достойные, по вашему разумению, аргументы, но это чревато бесполезностью. В рефлексии и постижении предметов искусства не может быть места формальной логике и аргументации, потому что искусство можно только чувствовать.
Мне представляется, есть в перцепции искусства только две категории: нравится и не нравится. Я не встречал ни одного человека, который смог бы убедить меня, что Баста – крутой музыкант. Мне этот Баста совершенно чужд, неинтересен, смешон: мне не нравится его музыка. И... баста!
Я не виноват, что мне нравится «Евгений Онегин», а ты не виноват, что он тебе не нравится. Мы можем побеседовать на эту тему, выдвигая каждый свои аргументы, но я уверен, что ни к чему не придём. Просто нравится – просто не нравится. Точка.
В рефлексии и постижении предметов искусства не может быть места формальной логике и аргументации, потому что искусство можно только чувствовать.
...В тот день друг, казалось, не успокоится, пока не услышит причины моего пренебрежительного отношения к песне.
– Да ты можешь нормально объяснить, почему это плохо, по твоему мнению? Попробуй, переубеди – аргументируй! – нападал он.
– Боже, ну это же ясно, потому что... – я запнулся и как следует подумал. – Да неважно, просто не нравится.
– Это ничтожный аргумент.
– И пусть.
На том мы и порешили.