После всплывших вверх плесневыми брюшками рыбок в аквариуме, которых давно никто не кормил, казалось, что уже ничто не сможет усыпить мою бдительность в отношении домашних питомцев. Однако через некоторое время дочь возобновила это нытье, но теперь уже по поводу милых и безобидных хомячков. Несколько месяцев я слушала очередные клятвы, что уж эти-то милашки будут ухожены и накормлены, ведь это не тупые рыбины, а умные зверьки. И в какой-то момент я сдалась…
Эта милая парочка действительно была смешной. Девочки это или мальчики, мы не знали, но так как один хомячок был покрупнее, решили, что это мужчина – так появились имена Тристан и Изольда. Это оказалось настоящим пророчеством. Процесс умиления животными длился недели две-три. Оказалось, что, несмотря на тщательный уход за клеткой, хомяки все равно пахнут, причем очень неприятно. Тристан был очень агрессивен и сильно кусался, поэтому извлекать его из клетки во время ее уборки нужно было в толстой непрокусываемой перчатке. Вторым открытием было то, что ночью они бодрствуют. Особенно напрягал нервную систему изрядно раздобревший к тому времени Тристан, который именно в темное время суток изо всех сил занимался фитнесом на барабане. Барабан под тяжестью Тристана гремел так сильно, что клетку приходилось выносить на ночь либо в кухню, либо в ванную. Именно в ванной эти звери и съели мое любимое платье, вернее, всю его нижнюю часть. Очень непредусмотрительно клетка была поставлена под сохнущим платьем. Ремонту после надругательств хомяков платье не подлежало. Именно с этого момента умиление начало сменяться тихим раздражением.
Изольда тихонько вила семейное гнездышко и сильного беспокойства пока не причиняла. Между тем пророчество стало сбываться, и однажды утром мы увидели, что в гнезде появились розовые червячки – у семейства появилось потомство. Потомства было неприлично много: парочку лысых хомячат (вернее то, что от них осталось после ночного нападения отца) пришлось выбросить, а клетку отмыть от крови и останков тристановых детей – все равно осталось ещё пятеро живых и здоровых. Я предлагала смыть их в унитаз, скормить кошкам во дворе, выбросить в помойку – в ответ на это дочь лишь называла меня живодером.
Однако хомяков было теперь целых семеро, поэтому уборка клетки требовалась каждодневная, да и вопрос их дальнейшего размещения и размножения не мог не волновать. Разводить же хомячиную ферму не было никакого желания. С каким же трудом мы от них избавлялись! Кому только не предлагали! На какие хитрости только не шли! На весь процесс пристраивания ушел почти месяц. И вот теперь точно могу сказать – никогда больше у меня не будут жить хомяки, и никогда никому не посоветую их заводить дома. Правда, теперь дочь заводит речь о большом домашнем мохнатом пауке, он вроде бы не воняет и не требует особого ухода. Прямо не знаю…