10 апреля 1906 года в Минскую городскую думу поступил доклад инженера Цивинского, указывающий на одну из главных виновниц сильного наводнения, произошедшего 23-25 февраля
Минское море
В середине ноября 1905 года ударили первые морозы, а за ними пришли обильные снегопады. Весь город и окрестности были укрыты толстым снежным покрывалом.
В середине февраля настали ясные теплые дни. Повсюду быстро таял снег, и ручейки воды устремлялись в Свислочь. А это тревожный сигнал для всего города: скоро река выйдет из берегов. Городские службы были приведены в полную готовность: пожарные с баграми приставлены к каждому мосту, полицейские и военные готовы прийти на помощь в любое время.
Поздним вечером 23 февраля 1906 года ударили в колокола, возвещая о начавшемся наводнении. Свислочь вышла из берегов и устремилась в прибрежные районы, заливая Татарский конец (ныне район Дворца спорта) и Нижний рынок (район площади 8 Марта). Большинство жителей этой местности были готовы к паводку и с небогатым скарбом успели покинуть свои дома. К утру 24 февраля река разделила город пополам. Талые воды снесли мост и повредили запруду у Плебанских мельниц, залили все низменные места Минска: Ляховку (район улицы Октябрьской), Кошары (район Красноармейской), Губернаторский сад (парк Горького). Под водой оказались все городские мосты. Так, мост по Захарьевской, ныне проспект Независимости, ушел под воду на полтора метра.
Вечером стихия стала отступать. 25 февраля уровень воды значительно упал, открыв мосты для движения. Вскоре река успокоилась, позволив жителям вернуться в свои дома и оценить ущерб.
Кто пруд прудил
Это наводнение стало одним из самых грозных в дореволюционном Минске. Ущерб от него оценивали в сотни тысяч рублей. Были размыты мостовые и тротуары, повреждены опоры мостов, а очистка города от принесенного весенней водой ила и мусора заняла больше месяца. В захваченных разливом домах были уничтожены мебель, одежда, припасы. Вода унесла заготовленные дрова, утонули домашний скот и птица. О разгуле стихии рассказывали многие газеты. Редактор «Минской речи» даже обратился с просьбой о сборе пожертвований для пострадавших минчан: «Добрые люди! Помогите несчастным! Постигшее наш город бедствие — наводнение — лишило бедняков угла, имущества, здоровья, и, чтобы облегчить сколько-нибудь положение несчастных, нужны деньги. Пожертвуйте, кто сколько может, добрые люди, откликнитесь на святое дело помощи и любви к ближнему! Пожертвования принимаются редактором «Минской речи» ежедневно от 12 до 4 часов дня. Просим другие газеты перепечатать».
Обильные осадки зимой и быстрое таяние снега в течение нескольких февральских дней стали одной из причин паводка. Но минчане знали и еще одну виновницу немалых убытков. Это Плебанская запруда.
Три века головной боли
С давних времен на Свислочи в районе современного парка Янки Купалы стояла плотина, по разные стороны от которой находились две мельницы. Одна из них принадлежала православному духовенству, а другая — католическому.
Плебанская плотина полностью перегораживала реку, создавая необходимый для работы мельниц напор воды. Тяжбы и нарекания на нее поступали во все годы ее существования — в течение более чем трех веков. Вода в реке застаивалась и летом начинала гнить, а по весне оказывалась запертой и становилась причиной разлива. Так было и в 1906 году.
Инженер Цивинский провел целое исследование влияния запруды на городскую жизнь. Оказалось, что на протяжении 1.800 метров от плотины до Татарского предместья Свислочь течет практически без уклона. Когда ставни Плебанских мельниц закрываются, вода на всем этом участке застаивается. Кроме того, плотина влияла на течение реки даже в районе Людамонта (район Комсомольского озера).
«Можно смело сказать, что половину бед, причиненных разливом этого года, надо отнести к внезапному теплу в феврале, а другую половину к Плебанскому мосту, задержавшему ледоход и течение воды вначале у мельницы, а потом у Захарьевского моста, где задержался материал всего Плебанского моста», — писал в своем отчете 10 апреля 1906 года в Минскую городскую думу инженер Цивинский, член Городской строительной комиссии.
«Существование запруды имеет влияние и на весенний разлив, ибо, поднимая искусственно дно речки в этом месте, поднимает и горизонт высоких вод, уменьшая сечение прохода весенних вод. Увеличивает площадь затопляемости, и потому без запруды в этом году, например, затоплена была бы значительно меньшая площадь и меньше домов и жителей имели бы ущерб как материальный, так и гигиенический, ибо в сырых домах, конечно, больше болезней. Существование запруды весной грозно еще и потому, что ввиду существования заставок и столбов между ними проход льда стеснен массой столбов и тем задерживает ледоход, а это вызывает опять подъем воды. В этом году это еще усилилось тем, что сам мост запруды был снесен и, задержавшись у Захарьевского моста, образовал там сильный затор и затопил всю прибрежную местность. Не будь этого затора у Захарьевского моста, все эти дома между Садовой, Крещенской, Торговой улицами и рекой не были бы так сильно затоплены».
Самым сильным и разрушительным считается паводок 1931 года. Максимальный подъем речной воды в Минске составил тогда 385 сантиметров, а в нижнем течении Свислочи в районе Осиповичей — 535 сантиметров. В этот год от весеннего разлива пострадала практически вся территория БССР.
Дела судебные
Городская управа несколько раз пыталась решить проблему Плебанских мельниц. В 1900 году православное духовенство предложило городу выкупить мельницу за 12.812 рублей и 50 копеек. Городская дума рассмотрела это предложение и согласилась выплатить сумму. Но камнем преткновения стала земля, на которой стояла мельница. Город настаивал на том, чтобы не только строения и плотина перешли в его собственность, но и прибрежный участок земли. В противном случае дума грозилась обратиться в суд, чтобы добиться сноса «вредного строения». Архиерейский дом отказался от сделки на таких условиях. Суд встал на сторону землевладельца, посчитав частную собственность неприкосновенной. Архиерейский дом поставил на своей мельнице новое оборудование.
И пока одну мельницу переоснащали, вторая, принадлежащая Золотогорскому костелу, сгорела и пришла в упадок. Городская управа после паводка 1906 года выкупила ее вместе с земельным наделом за 10 тысяч рублей. Но из-за наличия второго собственника в лице Архиерейского дома не смогла снести плотину и избавить город от запруды. В 1906 году власти вынуждены были дать согласие на ремонт и восстановление Плебанской плотины.
Закончилась многовековая борьба Минска с «вредным строением» лишь в 1917 году.
Автор: Роман Дмитриев