Медийные феминистки не знают, как писать о насилии над женщинами
Я бы прошел мимо сообщений об «изнасиловании» дознавателя в Уфе, если бы две феминюшки из «Афиши» не опубликовали заметку, где они рассказывают, как российские СМИ пишут о насилии над женщинами. Я просмотрел 9 основных тезисов и нашел, что свое неумение прочитать элементарную ситуацию и неспособность разобраться в основах «рэйп-культуры» они скрывают за медиаблеймингом – списывая собственное дилетантство на «агрессивность» медиа.
Поскольку информация о деле в Уфе минимальна, то авторам следовало или заткнуться в тряпочку, или поехать в Уфу и там взяться за журналистское расследование. Афишные авторы же ударились в спекуляции и занимаются попугайным журнализмом: «он сказал, она сказала». Но раз «Афиша» всегда готова пополнить свой рейтинг активизма, то феминюшки с пеной у рта занялись «исследованием» того, как безмозглые медиа «транслируют» систему установок, где в изнасиловании всегда виновата жертва.
Феминистки набрали 9 тезисов, по ним и пройдемся.
1. Жертва всегда виновата в изнасиловании. Из того ограниченного и противоречивого набора информации, что просочилось в СМИ по делу об изнасиловании дознавательницы (почему-то феминюшки оставили ее дознавателем, а не переназвали ее на свой лад – дознавателька? дознавака?), можно выстроить картину происшедшего: 23-летняя девушка (возможно, с подругой) пришла вечером выпить с руководящим составом. Подруга, вероятно, через какое-то время ушла (чтобы не мешать дознавательнице предаваться пылкой и светлой любви с тремя юношами в погонах), а осмелевшая дознавательница осталась и #allegedly предложила полицейским форсомчик. Это было предложение, от которого невозможно отказаться. На утро после ночи сладкой любви девушка сообразила, что зря это она. Утром же ее начал искать отец, какая-то армейская шишка в той же Уфе. Она ему призналась, что произошло (или даже не призналась, он сам понял, но вслух не стал говорить), и, чтобы спасти честь дочери, он заставил ее написать заявление, а сам предварительно позвонил другим шишкам. Дело тут же взяли в оборот. Честь дочурки как-никак спасена.
2. Насильник не мог этого сделать, потому что он хороший человек. Здесь авторы заметки приводят цитату из «Комсомолки» о другом изнасиловании, где говорится, что предполагаемый насильник в тюрьме коротает время за учебой, «в спортзале и библиотеке». Если бы журналисты нашли в соцсетях фото предполагаемой жертвы в библиотеке или спортзале, то они наверняка бы эти фотографии взяли для заметки. Но что-то мне подсказывает, что дознавательница регулярно посещала совсем не спортзал и библиотеку. Или же ее оттуда выгнали, когда она пришла туда в прозрачной одежде. LOL
3. Если жертва насилия раньше вела себя «неподобающе», пусть теперь не жалуется. Если верить «Комсомолке», то отец девушки уже как минимум однажды заминал дело об «изнасиловании», когда будущая дознавательница в вузе «дознавалась» только до одной науки – мужской анатомии. Отец девушки уже тогда просек фишку, как в случае чего спасать «честь» дочери.
4. Оценивать ситуацию призывают сомнительных экспертов. Феминюшки утверждают, что такие эксперты «вряд ли способны разобраться в юридических или психологических аспектах вопроса». Чем отвечают на такое заявление афишные активистки? Тем, что приглашают своих сомнительных экспертов. После своих тезисов авторы заметки дают коллаж из квазиакадемических «экспертных» мнений, примитивного понимания работы медиа и определений, взятых из раскраски «Феминизм для самых маленьких».
5. Насилие можно оправдать любовью насильника к жертве. Про одну любовь, объединившую всех участников драмы, точно можно говорить: это любовь к спиртному.
6. Жертва насилия слишком глупая, чтобы трезво оценивать ситуацию. Активистки приводят в подтверждение цитату анонимного источника, тем самым не различая позицию источника и авторскую позицию. Если кто-то процитирует Гитлера с призывом уничтожить всех евреев, это не означает, что этот кто-то поддерживает позицию Гитлера.
Более того, уже заголовком своей заметки феминистки критикуют журналистов, осуждая их за то, что те указывают в репортажах о том, что предполагаемая жертва была пьяна. Получается, что активистки предлагают скрывать часть доступных фактов, защищая жертву (вернее оказывая ей медвежью услугу). Афишные авторы путают журналистику с активизмом (чем они отличаются, видимо, в раскрасках не пишут).
7. Жертва оклеветала насильника, чтобы прославиться или обогатиться. А ведь не все жертвы сами до этого могут додуматься! Чаще всего им приходят на помощь более деловые родственники. LOL Нередки случаи на кампусах, когда студентке нечем платить за следующий семестр, и она быстро стряпает такое «изнасилование», подавая иск еще и на колледж.
8. На самом деле ничего не произошло. А ведь на самом деле ничего еще не произошло! Улик никаких, суда тоже, признаний и показаний тож. Феминюшки путают секс без согласия и секс без желания: может, дознавательница и не особо хотела предаваться пылкой любви с тремя юношами в не слишком романтической обстановке. Но раз уж начали… Активистки отказывают взрослой 23-летней женщине в праве вступить в форсом, если она того пожелала. Феминюшки считают чем-то постыдным фантазии другой женщины предаться страстной любви под воздействием алкоголя. И никому не может быть отказано в праве на следующее утро сожалеть о произошедшем.
9. Визуальные манипуляции. Афишные авторы винят «Комсомолку» за то, что та выложила фото дозновательницы в прозрачной одежке (жаль, что ограничились только одной фотографией), тогда как фото потенциальных насильников исключительно «порядочные». Если бы кто-то из ментов выложил свое фото в прозрачной одежде, это могли не так понять. LOL
Утомительный получился монолог.
Ray Garraty
_________
новая колонка каждую неделю