Как многим известно, стартом большого кипиша в Украине можно считать ноябрь 2013 года. В ответ на кукиш Януковича в сторону ЕС на майдане начали скакать первые ласточки украинской весны — студенты, как самая заангажированная прослойка социума. Мутняк был умело срежиссирован, заманчиво мотивирован, и удачно смонтирован в СМИ. В итоге легитимная власть ретировалась, революционная ячейка дрочила на радужные перспективы после фееричного перфоманса. Страну начинало трясти в агонии.
Мы с семьёй жили в тихой глубинке на территории Донбасса. До наших краёв долетали лишь отголоски этого реалити шоу. Основную информацию о происходящем массы черпали из телевизионных трансляций, реже из интернета. Сарафанное радио вносило в общую картину свои коррективы, что создавало диссонанс в людских умах Всенародный нервяк постепенно накалялся, трансформируясь в панику.
Барыги совершали какие-то судорожные манипуляции со своими активами. Авторитетный криминал грел на этом руки. Менты тоже не дремали, производя свои рокировки. А из стольного града возвращались «активисты» Майдана с явными признаками первинтиновой зависимости. По их откровениям, в халявный чаёк в пунктах обогрева винт добавляли вместо сахара. Видимо, помимо гонораров и красивых лозунгов это было частью мотивации флешмоба. Колбасило горемык не по детски.
И вот, после событий в Крыму, у нас на улицах стали появляться агитационные палатки сепаратистов, призывающих последовать примеру автономной республики Крым и организовать свой референдум. Мнения разделились, расколов общество на укропов и сепаров. На почве этих разногласий мордобой и поножовщина становились привычным явлением. Гражданские беспорядки ширились, принимая массовый характер, и часто сопровождались мародёрством. По сути, это было началом войны.
Тут и там, как шампиньоны на унавоженной почве, возникали блокпосты с вооружёнными людьми без знаков отличия. Всяческие передвижения народа тщательно контролировались и ограничивались в зоне действия инфраструктуры отдельных населённых пунктов. Гоп-стоп по беспределу на подобных укреплённых точках был неотемлемой частью их основного функционирования. Последнее было и не удивительно, учитывая контингент из которого первое время состояли отряды народного ополчения. Вся местная публика с низкой социальной ответственностью и не обременённая высокими морально-этическими нормами влилась в эти стихийные формирования.
Мой друг в те дни возвращался из соседнего города с попутчиками. Бомбилу вёзшего их за гешефт тормознули на промежуточном БП. Официальная версия — проверка документов, а по факту гоп-стоп с пи"дюлиной. Новенькая ипотечная oktavia бомбилы оказалась сразу же экспроприирована «в фонд народного ополчения», а он сам оказался приведён в бессознательное состояние командными стараниями «борцов за идею». Подобная участь ждала и пассажиров.
Вскоре нацики потеснили сепаров и дурдом расширил свои полномочия. Бравы хлопцы из национальной гвардии пошли ещё дальше в своих бесчинствах. Доходило до абсурда — заходили с автоматами во двор и трусили сельхоз продукты и самогон у крестьян, портили девок, и вообще, вели себя крайне нагло и возмутительно.
Такова была жизнь мирных территорий вдоль линии фронта. Каждый день приносил неприятные сюрпризы. Где-то неподалёку что-то взрывалось, унося с собой человеческие жизни. Кого-то забивали до смерти в ходе разборок на политической почве. В конце концов, люди стали просто исчезать без вести. Ситуация была непредсказуемой и пугающей. Это в муках, крови и беззаконии рождалась Донецкая Народная Республика.
Нам повезло больше других. Мы проживали в маленьком хуторке в стороне от зоны боевых действий. Ближайшая горячая точка — город Краматорск , находился в 30 км. Но и тут были свои нюансы. Например: в соседнем хуторе базировалась вертолётная часть ВС Украины. Одну из ближайших АЗС отжали под нужды подразделения. Маршрут к заправке пролегал аккурат через наше село. Боевые машины шли стеками по четыре — шесть единиц на минимальной высоте, чтобы сложнее было засечь и ликвидировать с земли. Грохот стоял неимоверный. Моя детвора истерила и пряталась в подвал.
Но последним гвоздём в крышку гроба нашего терпения стала старенькая сушка, преодолевшая звуковой барьер на бреющем полёте почти над нашим огородом. Стёкла в доме вынесло к хе"ам! Сквозь звон в ушах были слышны детские вопли. Меньшую дочь мы после этого приводили в чувства не меньше трёх часов.
В тот же вечер мою 28-и летнюю супругу хватил удар. У неё на нервной почве отняло речь и парализовало правую сторону. Лечащий врач в разговоре со мной изумлённо разводила руками. За тридцать с небольшим лет её практики это был самый молодой инсульт. Вероятно, именно возраст и стал основным фактором скорого выздоровления. Паралич начал отступать на пятые сутки после госпитализации.
В итоге, на нашем семейном совете мы пришли к единогласному мнению, что так дальше существовать не выносимо. Было принято решение не дёргать судьбу за яйца и сменить ПМЖ. Мы продали своё недвижимое имущество за сущие копейки и с двумя дорожными сумками, детьми и собакой двинулись на встречу неизвестности, подальше от этого пи"деца!
Вот такая история. Меня до сих пор трясёт нервный озноб от воспоминаний. Однако, на этом наши мытарства не закончились. Впереди нас ждало ещё много приключений, но о них я постараюсь поведать в следующий раз.