Конструктивистские кварталы задумывались как утопическое жилье будущего. Но лучший из них — Дом на набережной — стал местом, откуда по ночам пропадали жильцы навсегда.
На заре XX века считалось, что за конструктивизмом будущее. Его противопоставляли устаревшей царской архитектуре — в XIX веке было принято жертвовать удобством ради красоты. После 1917 года большевики декларировали отказ от слуг и господ. Все люди должны были стать равными, а архитектура — обеспечивать все потребности советского гражданина вместо того, чтобы поражать воображение богатой отделкой. На службу этой идеи и встал конструктивизм.
Архитекторы-конструктивисты постарались предсказать, в чем будет нуждаться новый советский человек, и пропагандировали в своих проектах новые ценности — ликбез, гигиену, радость труда, всеобщее равенство. Новые кварталы должны были стать коммунами, где все стало бы общим — кухни, бани, столовые, дворы. История рассудила, что мечты архитекторов и идеологов тех времен оказались несбыточными.
В большинстве конструктивистских кварталов было просто неудобно жить, потому что человеческие потребности оказались гораздо разнообразнее, чем приготовление еды и стирка в прачечной. Но даже эти удобства доставались только избранным — например, жителям Дома на набережной, который в народе прозвали «домом предварительного заключения», «улыбкой Сталина» или «кремлевским крематорием».
Дом на набережной можно увидеть, если встать спиной к Храму Христа Спасителя и посмотреть на другой берег Москвы-реки. Это монументальное строение, которое занимает целый квартал. Его строили как главную советскую коммуну, образец для остальных конструктивистских проектов. Здесь в 20-е и 30-е годы выдавали квартиры элите СССР — партийным и культурным деятелям, ученым, героям Гражданской войны.
В доме были свои прачечная, сберкасса, продуктовый магазин, даже спортзал и теннисный корт. Жильцам давали все необходимое бесплатно или за минимальную плату. На продукты и обеды в столовой выдавали талоны — и кормили здесь так вкусно, как нигде в Советском Союзе. Но прекрасная задумка конструктивистов обернулась провалом.
Когда Дом на набережной еще только строился, в облицовке его фундамента использовали могильные плиты с ближайшего кладбища при церкви. Можно подумать, что это было зловещим предзнаменованием его дальнейшей судьбы. Дом с самого начала стал символом расслоения в обществе, которое с таким усердием отрицала госпропаганда.
Пока высшие чины и самые удачливые простые граждане пользовались благами коммунизма в отдельно взятом квартале, вся остальная страна ютилась в коммуналках, работала на обеспечение задуманной в конструктивизме утопии.
И все же самым страшным в истории дома был не разительный контраст между богатыми и бедными. Так как квартиры в доме выдавали по распределению, отказаться от переезда было нельзя. Стремясь подчинить распорядок жителей дома единому расписанию, советские власти ввели строгие правила. Прием гостей нужно было согласовывать с комендантом и заканчивать не позже 23:00.
Для ночевки посторонних людей в своей квартире требовалось оформить специальное разрешение. В ночное время двор патрулировали отряды охраны с собаками. Но самое главное — по ночам к воротам дома подъезжали черные автомобили, а утром следующего дня в нем появлялась свободная квартира. Из двух тысяч жителей дома в 30-е и 40-е годы более 800 были арестованы, расстреляны или отправлены в лагеря.
Среди жильцов дома ходило много легенд. Рассказывали, что по ночам в опустевших квартирах репрессированных слышны звуки патефона, голоса и детский плач. Или что дочь одного из арестованных партийных деятелей забаррикадировалась в квартире и пообещала застрелить из отцовского нагана любого, кто войдет. Говорили, что по личному распоряжению Ежова, смелую девушку заживо замуровали в квартире.
Кстати, свое название Дом на набережной получил благодаря одноименной повести Юрия Трифонова. До этого он был больше известен под народными прозвищами или под официальным названием Дом правительства. В повести Трифонова живо переданы страх и безысходность, царившие в годы репрессий.
В ней писатель вспоминает, как посреди ночи к дому пришли незнакомые люди в черных кожаных плащах и без колебаний пристрелили лаявшую на них соседскую собаку. И как шепотом передавались по дому слухи — пропала без вести еще одна семья, жившая по соседству.
Сегодня на стенах дома висит много мемориальных досок. Некоторые посвящены известным жильцам — например, самому писателю Юрию Трифонову. Но среди прочих выделяются металлические таблички проекта «Последний адрес».
На них нет портретов, выбиты только имена, даты рождения, ареста, расстрела. А в конце — дата реабилитации, когда уже приведенный в исполнение приговор был признан ошибочным, а расстрелянный человек посмертно признан невиновным.
Теперь можно точно сказать, что этот дом никогда не станет примером успеха советской утопии.
Ищите Дом на набережной на Яндекс.Картах.
__________________
Подписывайтесь на канал Яндекс.Карты, чтобы не только узнавать интересные истории о Москве и других регионах России, но и выбирать, где поесть, куда сходить и чем заняться. Благодарим за ваши лайки