Мир студентов полон соблазнов, Маруся, не обращавшая внимания на парней, стала вдруг центром притяжения. Все вокруг знали о ее ситуации, но не хотели с ней считаться. Маруся стойко держала оборону, продолжались письма и звонки, все такие же нежные. Часами, на занятиях Маруся смотрела в окно аудитории на скованное льдом море и говорила себе, что вот растает лед и они снова будут вместе. Каждый день проверяла она этот лед, а он все никак не хотел таять. Время тянулось. В марте Маруся поняла, что Денис пропал. Она, по - прежнему писала ему письма каждый день, но ответов на них не получала. Звонила его другу, но он никак не мог этого объяснить. Мама Маруси звонила его родителям, но те тоже только удивлялись и не знали что ответить. Она позвонила соседям и попросила пригласить его. И он, наконец, ответил. Ответил, что он не может больше так, что она слишком далеко. Она молчала и плакала, он тоже молчал – никто так и не повесил трубку до тех пор, пока телефонная сеть не разъединилась автоматически. Марусина душа умерла именно в тот вечер. Зверюшка, недоуменно, притихла, а потом закричала от страшной боли. Следующие несколько месяцев Маруся писала письма, писала всем его знакомым, в надежде, что они смогут его переубедить, писала ему, стараясь объяснить, что все можно поправить. В конце концов, мама, видя ее страдания, сама позвонила ему, но он был совершенно тверд и спокоен – Маруся ему больше не нужна.
И нужно было смириться и научиться жить без него. Маруся училась. Поклонников было много – все не то. В восемнадцать встретила будущего мужа. Тогда же потеряла отца. Страшно было после похорон одной в доме, он пришел и остался. Человеком был неплохим, но имел склонность к азартным играм и алкоголю, что поначалу конечно тщательно скрывал. Чуть позже узнала, не приняла этот образ жизни – расстались. Через пару недель поняла, что ждет ребенка. Пошла мириться. Никакой романтики, тест на беременность на стол его рабочий положила, а он сказал: - «Давай жениться!» Маленький зверек внутри беспокоился, не излучал больше того света и тепла, он сидел почти совсем тихо, но остался с ней. Во времена замужества она время от времени понимала, что этот комочек, затаившееся чувство, болеющее, чахнущее, но продолжающее в ней жить, жалела и его и себя, но ничего не могла с этим поделать. Маруся в ЗАГСе не могла сказать «да», только головой кивнула, понимала уже тогда, что не выйдет ничего.
Беременность носила плохо, нервно. Муж постоянно играл, денег не приносил, приносил только неприятности. Марусины декретные деньги – спустил в казино, пока она была на сохранении. Сына Маруся родила очень тяжело, кесарево, после почти двух суток схваток. Мальчик из-за недосмотра врачей появился на свет очень тяжелым, с большими проблемами по неврологии. А на третий день перестал дышать. Реанимировали и увезли в детскую больницу. Маруся, сама чуть живая, с высокой температурой, сбежала из роддома. Страшно сказать помогли не врачи, а девочка одна, совсем молодая, к которой случайно то и попала, просто ехали по поселку одному и искали целителя какого-то известного, а попали к ней. Она тогда сказала, что если пару дней еще ребенок проживет – выкарабкается, выживет. На следующий день, рано утром , из воспалившегося шва полилась кровь. Маруся запретила мужу вызывать скорую. Просто лежала, собирая кровь в сложенную вчетверо простыню.. К вечеру температура спала, шов высох, а утром Маруся была уже в детском отделении больницы. Месяц они провели в больнице. С включенным постоянно верхним светом, без сна и отдыха. Ребенок в любой момент мог прекратить дышать. Постоянно находился в кувезе. Кормить его нужно было через катетер. Маруся говорит, что однажды вечером, он совершенно посинел и ослаб, медсестры пожимали плечами и уходили, а дежурного доктора она так и не дождалась. Она тогда, повинуясь неведомому инстинкту, вынула его из его маленького мира, взяла на руки, прижала к себе и просто почувствовала, как вся ее жизненная сила сосредоточилась сначала в одном пылающем и пульсирующем комке, где-то в районе солнечного сплетения, а потом ее что-то вытолкнуло наружу и она оказалась в мальчике. Он задышал ровнее, верхняя голубоватая губа его порозовела. Кризис минул. Кувез больше никогда не понадобился, а кормить его через нос Маруся сестрам запретила. Муж все спрашивал у врачей, будет ли их сын нормальным, а Марусю уговаривал, в случае чего отказаться от ребенка, ведь ему нужен здоровый сын-спортсмен, а не инвалид. Врачи никаких гарантий не давали, а Маруся вообще слышать ничего такого не желала. Все это время ее очень поддерживала одна доктор, сама прошедшая через два кесаревых сечения, она Марусю и жалела, когда она совсем раскисала и ругала, когда у той опускались руки. Девочке только-только двадцать, а волосы седеть начали, муж, сразу видно, не помощник, а скорее обуза.
Выписка из больницы - не торжественная выписка из роддома, но дома и стены помогают. Помаленьку, жизнь входила в свою колею, постоянные консультации с неврологом вошли в привычку. Удовольствие это не из дешевых, денег не хватало, муж от своих увлечений не отказывался, с сыном помогать не стал, мотивируя тем, что еще слишком маленький, вот вырастет, тогда и займусь воспитанием. Когда сыну было два месяца, Маруся вышла на работу, оставив его с мамой. Так бабушка его и вырастила. К двум годам Маруся устала окончательно и подала на развод. Так, в двадцать два, осталась одна с маленьким сыном, мамой пенсионеркой и младшим братом. Работала много, наконец, смогла себе позволить продолжить образование, сына почти совсем не видела, от чего очень страдала. В двадцать пять стала начальником отдела, финансово стало намного легче, да и со здоровьем сына, наконец, все наладилось.