С «ММ» побеседовал российский космонавт Сергей Крикалев о космических программах, пиаре и Луне.
В общей сложности российский космонавт Сергей Крикалев провел в космосе 803 дня. Он работал на советско-российской орбитальной станции «Мир», состыковывал первые модули МКС, исправил поломку на американской Discovery во время первого совместного экспериментального полета двух держав. Шестой полет Сергея состоялся в 2005 году. С 2016 года он является исполнительным директором по пилотируемым программам ГК «Роскосмос». С «ММ» космонавт побеседовал о космических программах, пиаре и Луне.
– Сергей Константинович, а нужна ли вообще России коммерческая космонавтика?
– Здесь главное – определиться, что мы под этим подразумеваем. Коммерцией пронизано все, другое дело – какие приоритеты расставлять.
Были большие дебаты, когда американцы передавали обслуживание шаттла на коммерческий уровень. Все говорили: «Как же так, государственную задачу отдаем коммерсантам». Но ведь и раньше так было, просто государство заказывало коммерческие услуги. У нас, например, та же самая «Энергия» – акционерное общество.
Вот Илон Маск: он коммерсант, делает все за частные деньги, но очень много информации он получил от нас и напрямую, фактически, от государственной структуры. Он не проводил каких-то испытаний, ему дали информацию, и он дальше работает. Идет некое эволюционное развитие: сначала какую-то задачу выполняет государство, а потом ее отдают коммерции. Например, сейчас все навигационные спутники – государственные. А вот использование сигнала уже может быть и коммерческим.
– Как вы относитесь к проектам космических экскурсий? Например, Илон Маск обещает к 2018 году отправить двух космических туристов в полет вокруг Луны.
– Знаете, ровно десять лет назад, в 2007-м, руководитель РКК «Энергия» Николай Севастьянов предлагал ровно то же самое: сделать проект по облету Луны, найти инвесторов, вложить деньги. Так что идея Маска не революционна. А обсуждать есть смысл только то, что уже сделано.
Что касается космического туризма, это не совсем правильно называть экскурсиями. У нас есть другой термин: участник космического полета – то есть непрофессиональный космонавт, который, вложив деньги, получает возможность слетать в космос. И такие люди у нас уже были. На «Мире», например, бывали непрофессиональные космонавты – представители других стран или какого-то научного направления. Была целая категория космонавтов-исследователей. Позже появились люди, которые за плату отправлялись в космос, но некоторые из них даже проводили эксперименты – им самим было интересно выполнить какой-то функционал, полезный для общего дела. Рано или поздно такие полеты станут обычной практикой, и мы это будем использовать.
Когда я летал шестой полет, возвращались мы как раз с коммерческим туристом. Мужик, кстати, преподавал физику в университете. И пусть нам кажется, что такой турист обязательно должен быть из сырьевой отрасли, этот человек заработал деньги на знании физики и смог оплатить полет в космос (около 30 миллионов долларов). Я тогда немного опасался, думал, сейчас прилетит какой-нибудь миллионер, и как с ним работать? А он оказался грамотным и очень деликатным человеком, у нас даже остались дружеские отношения.
– В чем тогда новизна того, что анонсируетSpaceX?
– Ни в чем, это реклама. Самореклама.
– Сейчас все космонавты летают только на российских космических кораблях. Реальна ли перспектива скорой пересадки американских астронавтов наCrio Dragon?
– Абсолютно реальна. Новые корабли делают иSpaceX, иBoieng, иNASAс помощьюBoieng.NASAделает государственные корабли, а частные компанииOrbitalиSpaceX – свои. Два таких корабля уже обеспечивают доставку грузов на МКС. Американцы научились делать корабли и ракеты, а также сближаться со станцией (правда, они пока не сами пристыковываются, а с помощью манипулятора) – все базовые технологии уже пройдены. Пока недостаточно статистики и показателей надежности, чтобы сажать в эти корабли людей, но они планируют. Сначала думали сделать это в 2018 году, сейчас идут разговоры, что чуть позже. Но это не важно: чуть раньше, чуть позже, – все равно сделают. Думаю, даже больше, чем один корабль.
– Что это означает для нас?
– Увеличение конкуренции. На самом деле, конкуренция существует, просто мы пока (точнее, наши предшественники) вырвались в ней вперед с кораблями «Союз». Очевидно, сейчас запас, который у нас был, растворяется – нас догоняют наши партнеры. Чтобы оставаться в лидерах, нужно двигаться вперед. Это жизнь, это нормально.
– Есть ли у «Роскосмоса» какой-то план, чтобы снова рвануть вперед?
– У нас есть план создания нового корабля – для полетов за пределы низкой околоземной орбиты (такой же корабль сейчас создают американцы), но, к сожалению, его реализация уже неоднократно переносилась и задерживалась. Ему уже даже название придумали, хотя вообще-то это плохая примета.
–Планирует ли «Роскосмос» разработку многоразовых ступеней, какSpaceX?
– А зачем это делать?
– Чтобы уменьшить затраты на космические полеты.
– А разве это уменьшает стоимость корабля? Нет. Да, ступени могут использоваться повторно, но не факт, что это будет дешевле. Чтобы посадить ступень, на ней нужно сохранять топливо, на ней нужно построить мощную систему управления, а после того, как ступень села, ее все равно нужно обслужить и подготовить. В сумме это пока дороже, чем сделать новую ступень.
С другой стороны, может быть, когда люди придумают более эффективное топливо, более тонкие оболочки, это будет целесообразно. Сейчас же экономической целесообразности нет, хотя для развития науки это хорошо. Я бы так сказал:SpaceX идут по более дорогостоящему, но и более интересному пути. Потому что попытка посадить ступень – задача непростая, сделать способную на это систему управления – тоже, и Илон Маск молодец, что этим занимается, но именно на данном этапе экономии в этом нет никакой. С другой стороны, все эти разработки могут пригодиться уже для других целей: грубо говоря, для посадки на Луну или на другие планеты. Это первое.
Второе – у нас, на самом деле, такие проекты были уже 30 лет назад, когда предполагалось сажать боковые разгонные блоки от «Бурана» (советский орбитальный корабль-ракетоплан. –Ред.). У нас отличалась система, и мы не ставили целью посадку, грубо говоря, на мишень, но эта штука после выведения должна была планировать, спускаться на парашюте и садиться на ноги где-то в степи. После ее должны были почистить, проверить и затем повторно использовать. Все новое – хорошо забытое старое, только приукрашенное лозунгом «Впервые в мире».