Образ проститутки традиционно важен для русской литературы. Достаточно вспомнить Сонечку Мармеладову Достоевского, которая подалась на панель, чтобы спасти от голодной смерти детей своей мачехи, но при этом осталась христианкой. Советские писатели также не могли обойти стороной данное явление.
Проституция в Советском Союзе воспринималась в первую очередь как общественный бич, которому не место при социализме. Не случайно Владимир Маяковский, перечисляя актуальные проблемы своего времени в произведении «Во весь голос» ставит проституцию в один ряд с хулиганством и распространением сифилиса. А Есенин, напротив, с гордостью заявляет, что «читает стихи проституткам» и «жарит спирт» с бандитами.
«Зазнобушка-чернобровушка»
Можно сказать, что советская литература началась со сцены убийства проститутки. В знаменитой поэме «Двенадцать» Александр Блок показывает, как молодой революционер Петька открывает огонь по повозке, в которой катается путана Катька с его бывшим товарищем Ванькой. Девушка, поначалу «блудившая» с офицерами, постепенно перестала брезговать юнкерами и солдатами. Это вызывает ярость её экс-сожителя. Пуля попадает Катьке прямо в голову.
Трагическое событие оказывает двоякое воздействие на убийцу. Сначала Петька впадает в уныние, но потом проникается «революционной» злобой и вместо того, чтобы раскаяться, собирается мстить за «толстоморденькую» возлюбленную всему белому свету.
Примечательно, что фраза из поэмы «на время – десять, на ночь двадцать пять… И меньше - ни с кого не брать» также относится к представительницам «древнейшей профессии», которые решают свои вопросы на «собраниях», подобно другим членам советского общества.
По имени Ванда
Знаменитый советский педагог и писатель Антон Семёнович Макаренко не смог обойти вниманием тему подростковой проституции, с которой он сталкивался, занимаясь перевоспитанием беспризорников.
В романе 1938 года «Флаги на башнях» автор вывел образ пятнадцатилетней полячки Ванды Стадницкой. Потеряв в лихолетье родителей, девушка ради выживания вынуждена торговать собой.
- У Ванды калоши на босу ногу, старая юбчонка в клетку и чёрный жакет, кое-где полинявший и показывающий жёлтую крашенину. Ванда очень хорошенькая девушка, но заметно, что в ее жизни были уже тяжелые неудачи. Белокурые её волосы, видно, давно не причесывались и не мылись; собственно говоря, их нельзя уже назвать белокурыми, - описывает Макаренко свою героиню, когда она впервые появляется на страницах романа.
Когда другие называют её проституткой, Ванда испытывает душевную боль. Оказавшись в колонии для беспризорных детей, она поначалу не может ужиться с коллективом, потому что девушку всё время терзают воспоминания прошлого. Однако никто из колонистов и не думает унижать Ванду за то, чем её приходилось заниматься, и со временем она становится полноценным членом общества. Ванда сбегает из колони и выходит замуж. Впоследствии она устроилась на работу на завод и родила ребёнка. В экранизации романа, вышедшей в прокат в 1958 году, роль полячки сыграла известная актриса Роза Макагонова.
«Подпольная куртизанка»
На закате советской эпохи писатели получили возможность говорить о проститутках более свободно. Так, Фазиль Искандер в романе «Сандро из Чегема» поэтизирует греческую девушку лёгкого поведения Анастасию, в которую влюбляется Чунка, герой новеллы «Молния-мужчина, или Чегемский пушкинист». «Юная подпольная куртизанка» никого в абхазском селе не удивляет, хотя сестра Чунки относится к его связи с Анастасией с порицанием, опасаясь что парень может на ней жениться. Услуги Анастасии стоят довольно дорого, и Чунка бывает у неё не очень часто. Примечательно, что на путь порока девушку толкает собственная мать, чтобы её заработком помочь двум другим своим дочерям. Власть в частную жизнь деревенских жителей уже не вмешивается.
Образ проститутки в советской литературе оставался второстепенным – он плохо укладывался в практику социалистического реализма. Тем не менее, можно отметить его эволюцию. От резкого неприятия явления через попытки перевоспитания проституток к признанию обыденности существования представительниц «древнейшей профессии». Таким образом, советская культура, противопоставившая себя традиционным ценностям и с самого начала заявившая о том, что способна создать «нового человека», оказалась несостоятельной.