За пять дней до Бородинской битвы к Багратиону явился подполковник Денис Давыдов и рассказал генералу о своём плане войны в тылу врага. Линии снабжения наполеоновской армии растянулись от Немана до Гжатска. Небольшие конные отряды могут совершать налёты на эти линии, склады, курьеров с бумагами, обозы с продовольствием, а сделав своё дело, скрываться в лесах.
Багратиону план понравился. Он доложил о нём Кутузову, и Михаил Илларионович разрешил дать Давыдову 50 гусар и 80 казаков. Так было положено начало партизанской войне с наполеоновскими захватчиками. Она сыграла большую роль, особенно во второй половине 1812 года.
Не обошлось и без курьёзов. В первую же боевую ночь отряд Давыдова попал в засаду, устроенную крестьянами, и сам Давыдов чуть не погиб. Крестьяне плохо разбирались в деталях военной формы, которая у французов и русских была похожей. К тому же многие русские офицеры говорили между собой по-французски. Легко ли было отличить их от неприятеля? После этого случая Давыдов надел мужицкий кафтан и отпустил бороду.
Каждый день приносил партизанам новые успехи. Их действия приводили Наполеона в бешенство. Он приказал выследить Давыдова и при аресте расстрелять на месте. Для поимки отважного русского партизана был выделен отряд в две тысячи всадников. Но Давыдов, у которого людей было в два раза меньше, сумел загнать этот отряд в ловушку и взять в плен вместе со всеми офицерами.
Кроме отряда Дениса Давыдова успешно действовали партизанские отряды А.С. Фигнера, А.Н. Сеславина, И.М. Вадбольского, Н.Д. Кудашева и других русских офицеров. Фигнер, например, переодевшись во французский мундир, заезжал во вражеский лагерь и добывал важные сведения. Сеславин однажды подкрался к французскому унтер-офицеру, закинул его на своё седло и доставил в русскую ставку.
Партизанам помогали крестьяне, которые и сами били чужеземных захватчиков при первой же возможности. Они выслеживали отдельные вражеские отряды, уничтожали мародёров и французских фуражиров, пытавшихся раздобыть продовольствие для солдат и корм для лошадей.
Хорошо сказал об этом в романе «Война и мир» Лев Николаевич Толстой:
«Дубина народной войны поднялась со всей своей грозной и величественной силой и, не спрашивая ничьих вкусов и правил, с глупой простотой, но с целесообразностью, не разбирая ничего, поднималась, опускалась и гвоздила французов до тех пор, пока не погибло все нашествие».