Шел второй месяц войны. Ни жесточайшее сопротивление противника, ни колоссальные потери, ни проявившаяся в первые же недели похода слабая подготовка командного состава не могли поколебать уверенности советского руководства, что война эта будет доведена до победного конца, финская армия разгромлена, а все оставшиеся в живых взяты в плен.
Надо было заранее подготовиться к приему предполагаемого контингента, и в конце декабря 1939 года начальник Управления по делам военнопленных НКВД СССР майор госбезопасности Сопруненко рапортует в Наркомат внутренних дел о готовности 6 лагерей к приему финских военнопленных общим лимитом на 27тысяч человек.
Все эти лагеря были «обжиты» военнослужащими польской армии, интернированными осенью 1939 года в результате военных действий по присоединению к СССР территорий Западной Украины и Западной Белоруссии. В качестве резерва держали еще три лагеря — Карагандинский (Спасо-Заводский), Тайшетский и Велико-Устюжский.
Дело в том, что в процессе польской кампании только что образованное УПВ (Управление по делам военнопленных) буквально захлебнулось массой интернированных военнослужащих польской армии, к приему и размещению которой НКВД СССР с его отлаженным механизмом ГУЛАГа оказался практически не готов.
Но и зимой 39-го «готовность» лагерей к приему военнопленных финнов была весьма условной: начальник Особого отдела НКВД, проведя инспекцию одного из шести лагерей — Южского, честно констатировал в докладной записке на имя Сопруненко:
«...для нормального содержания в/п лагерь не подготовлен».
Впрочем, ни в Южском лагере, ни в четырех других пленные финны так и не появились. Не потому, что не успели отремонтировать бани или застеклить окна в бараках. Пленных столько не набралось. За месяц, с 1 декабря 1939 года по 1 января 1940 года, от 8-й и 9-й армий было принято военнопленных финнов ... 100 человек. К сожалению, в архиве нам так и не удалось обнаружить точных данных о количестве финских военнопленных, находившихся в СССР. В финской историографии эта цифра колеблется от 825 до 1000 человек.
В итоге единственным лагерем, в котором содержались пленные финны периода так называемой «зимней войны», стал Грязовецкий лагерь (Вологодская область, в 7 километрах от г. Грязовец).
Финская пропаганда утверждала, что всех военнопленных большевики расстреливают или отправляют в Сибирь. Но вот воспоминания бывшего финского военнопленного Тадеуса Сарримо:
«Ухаживали за нами хорошо. Раненым дали чистые бинты, от холода сразу дали водки... По прибытии в лагерь дали щи, чай и гречневую кашу с подсолнечным маслом. Мы были сыты... Кормили в лагере в общем-то хорошо, только финские желудки не были приучены к щам, и военнопленные жаловались... В комнатах у военнопленных был шкаф, где они хранили хлеб и сахар. Санитарные условия были хорошие. Вшей было очень мало. Ночью люди играли в карты и шашки. Днем не работали...»
Отчет старшего инспектора 4-го отдела УПВ, приехавшего в Грязовецкий лагерь в начале февраля с проверкой, остался единственным официальным советским документом, зафиксировавшим условия содержания финских военнопленных.
«Помещения для военнопленных оборудованы нарами сплошной системы в один, два и три яруса в зависимости от состояния здания (ветхости и кубатуры воздуха)... Беспорядочное нагромождение нар, без соблюдения требуемых между ними проходов, имеет следствием скученность контингента и делает невозможным уборку помещений. На одного военнопленного приходится 0,6 кв.м, что крайне недостаточно. .. Одеял и простыней для в/п нет».
Теснота и отсутствие одеял с лихвой компенсировались политической и культурно-воспитательной работой. Пленные солдаты были в основном выходцами из крестьянской или из рабочей среды, «классово близкой первой стране победившего социализма». Поэтому в пропагандистской работе ставка делалась на пробуждение у военнопленных классового сознания.
Тезис об освобождении финских трудящихся от гнета помещиков и капиталистов все еще лежал в основе политической работы с пленными. «На вопрос: «Кто начал войну?» советские комиссары уже очень скоро хотели от нас услышать ответ: «войну против Советского Союза начала кровожадная финская буржуазия, подстрекаемая английскими империалистами»... Часто к нам с выступлениями приезжали пропагандисты. Вечером нам показывали кинофильмы, после которых мы устраивали обсуждения...»
Но идея создания Демократической Финляндской Республики (ДФР) не нашла поддержки. Вот вопросы, которые задавали на собраниях простые финские крестьяне-солдаты по поводу декларации неизвестного им правительства ДФР: «Можно ли будет при Народном Правительстве продавать и покупать землю при переезде на другое место? Какое количество земли будет иметь крестьянин при новом правительстве? Возвратят или нет деньги, которые вложены крестьянином или рабочим в банк для хранения?»
Какие ответы давали пропагандисты из ГлавПУ РККА, мы, к сожалению, можем только догадываться...
Не осталась без внимания и задача повышения культурного уровня контингента лагеря. У военнопленных были изъяты «шовинистическая литература и Евангелие» — их должны были заменить классики мировой литературы. Прилагался и список рекомендованных авторов: «Энгельс, Тургенев, Сервантес, Берия, Ленин, Гете, Чехов, Сталин, Толстой, Пушкин, Жюль Верн, Молотов, Гайдар...»
Вряд ли финские пленные успели прочитать рекомендованную им литературу. Плен для них был недолгим.
«Многих военнопленных уговаривали остаться в Советском Союзе. Обещали все, что мы только пожелаем, и уверяли, что мы никогда не будем раскаиваться в том, что не вернулись в Финляндию, а остались в СССР... До того, как финнов вернули на родину, комиссары сказали им, что в Финляндии их всех расстреляют. Однако этого не случилось. Военнопленные вернулись 20 апреля 1940 года. В плену мы находились лишь несколько месяцев».
Необходимо все же отдать должное нашей политпропаганде. Среди пленных финнов нашлись и те, кто пожелал остаться в СССР. Сколько их было? Всего в книге учета Грязовецкого лагеря значатся 600 финских военнопленных (умершие в этом списке не указаны, сведения об их количестве в ЦХИДК отсутствуют). 14 человек из этих 600 проходят в списке с пометкой «добровольно остался в СССР».