Имя этого бога встречается в летописных рассказах о клятвах русских князей: Волос упоминается здесь вслед за Перуном. В языческих святилищах стояли его изваяния.
Ключ к пониманию Волоса-Велеса надо искать в наименовании его богом скота, «скотьим богом», то есть покровителем домашних животных. Именно к нему следовало обращаться с просьбами о благополучии скотины, об избавлении ее от болезней. Ему приносили в жертву коней, быков, овец. Он играл какую-то роль в обряде сжигания «коровьей смерти», совершавшемся для прекращения падежа скота (об этом обряде лучше будет подробно рассказать в связи с культом святого Власия).
Однако слова «скот», «скотий» имели в древнем русском языке и другое значение: чем больше у хозяина скота, тем больше достатка, богатства. Волос-Велес был, значит, богом богатства, материального благополучия. Похоже, в княжеских клятвах он выступал именно в этой роли: если Перун воплощал мощь оружия, то Волос — силу золота. Отсюда понятен и смысл клятвы Святослава: если они предадут Перуна — пусть их посечет их же оружие, если предадут Волоса — пусть пожелтеют как золото.
Образ Волоса-Велеса таит немало загадочного, его характеристику приходится воссоздавать по крупицам, нередко ограничиваясь лишь предположениями и останавливаясь перед свидетельствами древних источников, которые до конца не поддаются истолкованию.
Можно, например, предполагать, что Перун и Волос не просто соседствовали в клятвах, но и противостояли друг другу: первый был богом княжеской дружины, а второй — богом всей остальной (невоенной) Руси. В то время как изображение Перуна находилось в верхней, княжеской, части Киева, изваяние Волоса стояло внизу, на Подоле, у торговых пристаней.
А вот еще загадочная подробность: автор «Слова о полку Игореве» называет великого слагателя песен Бояна внуком Велеса. Значит ли это, что Волос-Велес считался, подобно древнегреческому Аполлону, покровителем певцов и музыкантов? Может, этот бог был связан с поэтами-жрецами, волхвами, прорицателями? Вряд ли случайно полное звуковое соответствие: Волос — слово. Не означает ли оно особых отношений древнего божества с тем «словом», которое получало выражение в поэзии, в гаданиях и колдовских заклинаниях?
Некоторые свойства и приметы языческого Волоса позднее оказались у христианского святого Власия, о котором в этой книге дальше будет специальный разговор. Здесь же упомянем засвидетельствованный этнографами XIX века на юге России обычай: перед началом жатвы старые женщины в поле «завивали бороду Волосу», то есть, не вырывая колосьев из земли, сплетали их в узел и оставляли в знак надежды на богатый урожай.
По другим данным, жертвовали «Волосу на бороздку» последнюю горсть колосьев или последний сноп. Этот обычай заставляет взглянуть на Волоса как на божество, связанное с земледелием, с надеждами на хороший урожай и, возможно, с миром предков, от участия которых, по языческим понятиям, зависел успех земледельца.
С приходом христианства Волос разделил судьбу других языческих «кумиров». Князь Владимир велел «Волоса идола свергнуть в реку Почайну». Когда Авраам водворял христианство в Ростовской земле, он не решился тронуть Волоса. Тогда, согласно преданию, апостол Иоанн Богослов вручил ему трость, которой Авраам, уже не боясь, проткнул каменного идола, и тот будто бы рассыпался в прах.
Следы культа Волоса сохранились в многочисленных названиях, распространенных особенно на Русском Севере. Так, по документам, в Новгороде была Волосова улица (на ней когда-то стояло изваяние бога), во Владимире был Волосов Никольский монастырь, в Пере- яславле-Залесском в начале XVII века лежал Волосов камень. Есть и другие имена местностей, урочищ, в которых можно усмотреть отголоски памяти о боге.