Из секретных ящиков Клуба любителей изящной словесности

В комнате - тёплый полумрак. Слышно, как тикают часы. На круглом, тёмного дерева столе – стеклянные бокалы с ручкой, в них – остывающий красный чай. Кен – немолодой уже человек, с глубокими морщинами у рта (их видно из-под негустых седых усов, переходящих в недлинную бороду) рассматривает внука. Тот сидит напротив, в широком кресле с прямой спинкой, откинувшись на неё. Он одет в белую футболку и светлые джинсы, на столе перед ним лежит телефон с чёрным экраном. В гостинице сейчас пусто – нет постояльцев...

Восемнадцатилетняя Констанца смотрела сквозь мутноватое стекло на спешащих мимо по своим делам жителей города Брюгге. Над её головой на стене висело зеркало – драгоценная венецианская полусфера в угловатой и печальной раме, с изображениями страстей Христовых. Слева стояла кровать, которую на ночь закрывали тяжёлым пологом. Констанца вспоминала, как тринадцатилетней девочкой приехала она в этот сумрачный край из солнечной Италии. Она всё время скучала по родным, совсем и не понимала языка, на котором говорили на улице, а муж всегда был занят и девочка часто плакала, оставаясь одна...

За окном ветер раскачивает деревья, и пёстрые птицы перелетают с ветки на ветку. «Единственное предназначение птиц – петь», - сказал папа, проводя рукой по чуть неровной поверхности стекла. «Пением своим они прославляют Господа, как и должно делать всякому Божьему творению». «Абсолютно с Вами согласен, Ваше Святейшество, - ответил, склонив голову, музыкант. Сады Ватикана прекрасны, в них есть тёмные кипарисы, светлые сосны и шумные пальмы, тенистые гроты и блестящие, как олово, ручьи. Каждый день из полумрака своей комнаты он подолгу смотрит вдаль, глаза отдыхают на глубокой синеве неба...

Аннемари не нравился их английский дом, ей не нравилась английская еда и ей очень не нравился английский язык. Об этом она каждый день говорила своему коту Максу. Они переехали в Оксфорд, потому что в Берлине стали происходить совсем уже странные события. Эрвин, хоть и был австрийцем, почувствовал, как стало меняться к нему отношение немецких коллег. Он уволился из Берлинского университета, заявив, что терпеть не может, когда его донимают политикой. Понятное дело, в Англии он искал не столько место,...