Крит в 2018 году

Мы выбрали Coral Hotel 4* почти наугад — потому что в отзывах писали: «уютно, как дома», «тихо, но рядом всё», «еда — лучше, чем в городе». И оказалось — правда. Отель стоит прямо на берегу бухты Мирабелло, в Агиос-Николаосе, в пяти минутах ходьбы от центра, но при этом — в тишине. Ни шума дискотек, ни громкой музыки из кафе. Только волны за окном и запах морской соли. Наш номер был на втором этаже, с видом на море. Не панорамный, не «люкс», но — романтичный. Балкончик, чуть шире двух плеч, маленькая набережная прямо под окнами, и бесконечная бирюза за поворотом...

Плато Лассити — это парадокс. Высоко в горах, почти 900 метров над морем. Каменистая земля, сухой воздух, редкие дожди. И при этом — одно из самых плодородных мест на всём Крите. Здесь растут виноград, персики, яблоки, овощи… Но откуда вода? Именно поэтому здесь, веками, стояли ветряные мельницы. Да, они мололи зерно — но это было не главное. Главное — они качали воду. Снизу, в ущельях, текли ручьи и небольшие реки. А на плато — земля жаждала. Тогда жители придумали гениальное: соединили мельницы с системой деревянных труб и кожаных насосов...

Мы ехали в горы не ради экскурсии. Ради тишины. Ради того, чтобы увидеть место, о котором знали только по книгам — и которое, как оказалось, живёт до сих пор. По пути Юрик рассказал легенду: — Когда Рея родила Зевса, она спрятала его в пещере на Крите. Его отец, Кронос, проглатывал всех своих детей, боясь, что кто-то свергнет его. Но Зевс выжил — потому что мать обманула Кроноса, подсунув ему вместо младенца камень, завёрнутый в пелёнки. — А самого Зевса? — спросила я. — Вскормила коза Амальтея...

Утром за нами заехали Юрик и Юля. — Сегодня — горы, — сказал Юрик, и в его голосе была та лёгкая торжественность, с которой обычно говорят о чём-то важном. Первой остановкой стали развалины древнего города Ласо. Он стоит высоко над морем, на холме, откуда видно весь залив. Никаких заборов, почти никаких туристов — только камни, трава и ветер. Это был не музей под стеклом, а место, где прошлое осталось на поверхности, как будто его только что оставили. Ласо существовал ещё во времена Минойской цивилизации, позже стал важным религиозным центром...

Когда я впервые услышала «субмарина», представила что-то серьёзное: металлический корпус, перископ, команду в фуражках. Но на Крите всё оказалось иначе. Это был не военный аппарат, а скорее — добрый, чуть старомодный кораблик, у которого вместо трюма — огромные панорамные окна ниже ватерлинии. Сидишь на деревянной лавочке, прижавшись носом к стеклу, и смотришь, как мимо проплывают рыбы — будто ты в аквариуме, только наоборот. Перед отплытием экипаж выходит на верхнюю палубу и начинает сыпать в воду корм...

Утром второго дня, когда мы ещё только пили кофе на балконе с видом на море, раздался звонок. — Привет! Мы здесь! — голос Юли был такой, будто она стояла за стеной, а не на другом конце острова. — Где «здесь»? — спросил муж, не веря. — В Агиос-Николаосе! В двух километрах от вас! Оказалось, что наши друзья — Юрик и Юля — прилетели на Крит, но без тура, без «всё включено», просто с рюкзаками, картой и арендованной машиной. Они уже неделю катались по острову, ночевали то в деревушках, то в гестхаусах, и вот решили заглянуть в наш город — «а вдруг повезёт»...