Мистика

В дверь лупили с таким остервенением, что молодая женщина с растёкшимся синяком на щеке, пугливо вжалась в кресло. Её лицо исказилось от страха, но Марк Ильич со спокойной уверенностью достал леденец из розетки с конфетами и сунул себе за щеку. Он протянул конфеты посетительнице так, словно ничего не происходило, и девушка доверчиво приняла угощение трясущейся рукой. В промежутках между ударами за дверью слышались проклятья и угрозы, но Марк Ильич знал, как успокоить свою подопечную. Перекатывая леденец из щеки за щёку, он тронул стрелу метронома...

Поэт Билецкий пил четвёртые сутки. Пил безбожно, зло, запойно. Во вторник его исключили из Союза Литераторов за конформизм, романтизм и недостаток соцреализма. Сожительница поэта, Сонечка, узнав об этом, сразу же переселилась в квартиру к престарелому писателю Барбарисову, у которого соцреализма было с избытком. ”Ну вы меня ещё вспомните!” - Аристарх Билецкий, как был в трусах и майке спустился в холл бывшего дворянского особняка, в котором нынче располагалось коммунальное жильё, подошёл к тяжёлому...

Видеодомофон включился неожиданно, уже почти десять лет никто сюда, кроме обслуги не приходил. Тем более в такое раннее время. – Доброе утро, Сергет. Извините, в мотеле не было мест, пришлось ехать сразу к вам. Приятный женский голос, в который трудно поверить в шесть утра одинокому, пожилому мужчине. Видимо поэтому он сонным, хриплым голосом приказал: «Полкан, впусти». Система умный дом установленная полгода назад была настроена на механический голос. Агент по настройке, странно тогда так посмотрел...

Знаю я, у темноты Много рук и злые рты... Казалось бы, ну что может случиться, если оставить жену одну, на время командировки, с ребенком, тещей и тараканами? Как оказалось, очень даже многое. К моему возвращению тараканы, которые животные, а не которые в голове, ровными рядами маршировали по кухне и скандировали лозунги, среди которых превалировали те, что о свержении двуножьей тирании. И жена, с поставленным ребром вопросом, по позе которой я понял, что живым отсюда не выйду. Она или убьет меня сама, или скормит тараканьему войску...

Настоятель как раз налил себе чаю, когда к нему пожаловал гость. Таких он видел сотни, может, тысячи. Европеец, в хорошем костюме, из кармашка торчит платок, наверняка шёлковый. Волосы тёмные, зализанные. Однако лицо несколько другое, непривычное. Спокойное и лишь немного заинтересованное. Словно пришёл на деловые переговоры с партнёром. Настоятель привык к лицам пустым или, наоборот, переполненным, нуждающимся в покое и балансе, гармонии. — Благодарю, что нашли для меня время, — гость сдержанно улыбнулся и слегка кивнул головой...

Что может быть прекраснее уютного зимнего вечера - за обледенелым окном снежит, пуржит и вьюжит, а в маленькой кухне тепло. Мягкий клетчатый плед, наброшенный на плечи, запах свежевыпеченных блинчиков с корицей, холодный чай в кружке... стоп! Вечер перестал быть томным. Тома на всякий случай заглянула в кружку, попыталась отхлебнуть. И задумалась. Если за окном холодный снег, в кружке всегда должен быть горячий чай, по-другому никак. Это она еще с детства усвоила. И, кстати, чайник вскипел буквально...