Алексей Балуев

Алексей Балуев Комедия в трёх актах (Гостиная. За столом сидят Зоя Ивановна и Марта Петровна и пьют чай с клубничным вареньем.) МАРТА ПЕТРОВНА. А что-то Тихона Егоровича не видно. Не заболел ли он? Всё-таки 85 лет. ЗОЯ ИВАНОВНА (крестится). Ох, Марта, лучше не спрашивай. МАРТА ПЕТРОВНА. А что случилось? ЗОЯ ИВАНОВНА. Ты три года к нам не приезжала, не звонила, а у нас всё, всё изменилось. МАРТА ПЕТРОВНА. Интересно, что же? ЗОЯ ИВАНОВНА. Тебе вот интересно, а мы живём, как в сумасшедшем доме...

Алексей Балуев На КП 4-го батальона 54-ой бригады было душно и накурено. Избавиться от изнуряющей духоты не помогало даже открытое окно. И хотя был конец августа, летний зной не спадал - давно не было дождя. У яблони, растущей около окна избы, листья сморщились, потускнели и казались неживыми. Была середина дня. Утренние переговоры по связи закончились, и связист Клячин, вытянув ноги и расстегнув ворот гимнастёрки, не в силах справляться с дремотой, сидел с закрытыми глазаит, склонив голову на грудь...

Алексей Балуев Яблоня любви: от романтического поцелуя в цветущем саду до вечной памяти. Впервые он поцеловал её весной, в цветущем яблоневом саду. Она и сама была похожа на яблоньку в белом ситцевом платье с маленькими рукавами «фонариками». Она прильнула к нему, приподнявшись на носочки, а её нежные руки, как ветви яблоньки, обвивали его шею, а губы были мягкие, сладкие, горячие. Он держал её, слегка дрожащее тело, за тонкую талию и её дрожь и тепло передавались и ему. У него даже закружилась голова от счастья, и ему казалось, что он в каком-то волшебном сне и не было желания просыпаться...

Алексей Балуев Проснулись рано. Жена ещё отсонивалась, а Тимофей Иванович встал с кровати и, шаркая шлёпками, поплёлся в туалет. Затем умылся в ванной и прошёл на кухню. Набрал воды в электрочайник и включил его. Потом поставил ковшик с водой на электроплиту, насыпал в него овсянки и, помешивая, стал варить кашу. Всё как обычно, буднично. Зевнул, глядя в окно. Было уже светло, небо было чистое и не было видно ни одного облачка, день должен быть солнечным, хотя и был сентябрь. — Даа… вот и бабье лето наступило, — подумал Тимофей Иванович, — а вчера дождь шёл...

Алексей Балуев Еремей нёс ведро с водой, когда услышал плач ребёнка. - А-а-а… деда… деда… От неожиданности Еремей выронил ведро. Вода хлынула из опрокинутого ведра на землю и ручейками потекла в разные стороны. Еремей, не раздумывая, побежал через лес на плач ребёнка. Бежал, не выбирая дороги: через бурелом, кусты, перепрыгивая через поваленные деревья. Ветви деревьев хлестали его по лицу, борода растрепалась, а на виске пульсировала вздувшаяся вена: деда… деда… деда… Он не понимал куда он бежит и почему, а плач ребёнка гнал и гнал его быстрей и быстрей...