Авторские тексты и рассказы | Избранное

Рассказ-сказка для 2-й редакции моей книги "Сказки дядюшки Вилюса о Старой Риге" — Дядюшка Вилюс, а правда, что однажды я тоже стану совсем большим? Настолько большим, что меня одного отправят к морю? — Конечно, — улыбнулся дядюшка Вилюс. — И даже не просто к морю, а в целое маленькое государство среди сосен. Там будут свои законы, свои герои, свои поражения и свои победы. И называться оно будет — «Вэфовец». Тогда Алисюк ещё не знал, что это слово навсегда останется в памяти — вместе с запахом нагретой хвои, Балтийского моря и железнодорожных шпал станции Пумпури...

Иногда достаточно одной фотографии, чтобы вернуться туда, где тебя уже давно нет. (от автора рассказа) Вчера мне попался снимок дома, где я прожил первые восемь лет своей жизни. Фотография была не моя — я случайно увидел её в одной из групп в соцсетях, на которые подписан. Но дом оказался тем самым. Я не архитектор, поэтому просто детское предположение — скорее всего, это был сталинский дом. Многоподъездный, многоквартирный. И квартиры в нём были коммунальные. Моя первая в жизни квартира — это комната, которую наша семья делила ещё с одной семьёй...

Когда смотришь, как Харрисон Форд (Harrison Ford) получает награду Lifetime Achievement Award, легко удивиться его находчивому юмору и вспомнить его самые известные роли — от Indiana Jones до Han Solo. Но есть одна деталь, которая часто ускользает от зрителя. Форд — не только актёр. Он — настоящий пилот. И это редкий случай, когда профессия актёра неожиданно совпадает с профессией персонажей, которых он играет. В кино кастинг часто строится вокруг возраста. Продюсеры спрашивают: «Подходит ли актёр...

Когда-то в средних классах школы я взялся оформить доклад про системы стерео и квадро. Почему именно про них — сейчас уже не вспомню. Школа у нас была с физико-математическим уклоном, поэтому такие темы считались вполне достойными для доклада. Признаюсь честно: тогда я не то чтобы глубоко понимал разницу между форматами. До настоящего меломанства — с внимательным слушанием альбомов и различением нюансов записи — мне оставался ещё год-два. Но одну вещь я помню очень хорошо. Титульный лист. Я рисовал его с такой тщательностью, как будто это была обложка научного труда...

Утро. Кофе. Лента новостей. И — очередная «сенсация»: некие энтузиасты, фанаты, якобы накопали эвиденс, что смерть Курта Кобейна — не самоубийство. И каждый раз я ловлю себя на одном и том же ощущении: нам снова важнее версия, чем человек. Кобейн — это не просто фронтмен Nirvana. Это нерв поколения. Это 90-е в чистом виде. Это подростковая злость, возведённая в поэзию. Его образ удобен для теорий заговора. Он слишком символичен, чтобы умереть «просто так». Но вот что интересно: каждый раз, когда появляется новая «альтернативная версия», она говорит больше о нас, чем о нём...

Иногда кажется, что запреты на неологизмы и иностранизмы придумываются из вредности. Мол, «не нравится — запретим». Но если убрать эмоции, можно посмотреть на ситуацию спокойнее. Высокопоставленные чиновники — это, как правило, люди с большим жизненным опытом. Иногда — с очень большим. Иногда — с опытом, начинавшимся в эпоху, когда слово «пейджер» было вершиной технологического новаторства. И это нормально. Человек формируется в определённой языковой среде. Для кого-то родной лексикой стали «пятилетка», «постановление», «комбинат»...