Когда молчание заговорило

«Следующая остановка – счастье» После того воскресенья, когда радио впервые не причинило ему боли, что-то сдвинулось. Он стал приходить каждую неделю. Иногда – дважды. Садился на кухне, за тем же столом, у того же окна. Я заваривала чай, доставала книгу. И читала. «Мастер и Маргарита» закончилась к середине апреля. Потом был Чехов – рассказы, один за другим. Потом Паустовский. Потом – по его просьбе – Булгаков снова, «Белая гвардия». Он слушал. Сидел, прикрыв глаза, и слушал. Иногда улыбался – когда что-то смешное...

После того вечера, когда мы обменялись телефонами, что-то изменилось. Он по-прежнему садился в шестнадцать пятнадцать на Вокзальной. По-прежнему занимал своё место в последнем ряду, у окна. По-прежнему ехал до конечной и обратно, и снова до конечной. Но теперь между нами была ниточка – тонкая, невидимая. Номер в телефоне. Возможность написать. Я писала каждый вечер. Коротко: «Добралась». Он отвечал так же коротко: «Рад. Спокойной ночи». Иногда добавлял смайлик – простой, без выкрутасов. Просто улыбку...

Вечерняя смена – это когда город устал, и ты вместе с ним. Люди садятся молча, выходят молча, и ты тоже молчишь, только голос включаешь на остановках. «Следующая остановка – Садовая». «Осторожно, двери закрываются». И так шесть лет подряд, изо дня в день, пока слова не стираются до автоматизма. Октябрь выдался дождливым. Стёкла в автобусе запотевали, пассажиры кутались в воротники, и я крутила печку на полную, хотя знала – к концу смены будет душно. Но лучше душно, чем смотреть на этих замёрзших, ссутуленных людей...