Банка с золотыми бусинами

В мер-т-вой деревне не было ничего, что могло сойти за игрушки. Конечно, при желании можно было отыскать какие-то лоскутки и сшить, например, куклу. Но иголки и нитки держал у себя Яков, и выдавал их Евгении по мере необходимости, когда нужно было заштопать одежду. Евгения заикнулась было о том, что может сшить для Сони пару тряпичных зверят – и тут же наткнулась на такой злой взгляд, что осеклась. Соня чем больше узнавала хозяина – тем больше боялась его. Хотя прежняя ее жизнь была далеко не сладкой, всё же настолько нелюдимые и жестокие люди ей не попадались...

Дни текли как и прежде, однообразные, похожие один на другой, бедные событиями. Они не давали надежды, что что-нибудь когда-нибудь изменится. И всё же для Евгении изменилось всё. Теперь она не просто существовала в ожидании естественного конца, нет – у нее была цель: сохранить ребенка и смягчить, сгладить для него здешние безумные порядки. Девочку звали Соней. Вскоре Евгения поняла, что ее хозяин, скорее всего, сказал правду. Там, «в большом мире» Соня вряд ли кому-то была нужна. Ей действительно...

Андрей находился в таком смятении, что всё дальнейшее оказалось чистой случайностью. Он шел по бульвару, погруженный в мысли о том, куда могла исчезнуть Женя. Куда она пошла и по какой причине не вернулась обратно. Андрей сам себе не мог бы объяснить, почему возле старой липы его потянуло свернуть в сторону, и как он различил свою находку в густой, изумрудно-зеленой майской траве. Но он нагнулся и поднял брошку-булавку. Простенькую, с переливчатым стеклышком. Это была брошь Жени, она закалывала ею газовый шарфик, который носила на шее...

Можно поехать к родителям – Евгения знала их адрес. Но это была теория. Жизнь развела их давным-давно, еще в детстве. И это невосполнимо, через эту пропасть нельзя перешагнуть. Евгения решила уехать в небольшой городок, который находился в двух тысячах километров от места, где она находилась сейчас. Там жила её подруга по институту. Когда Евгения навещала Надю, этот старинный город приносил ей чувство странного успокоения. Порою забредешь на какую-нибудь дальнюю улочку и ощущаешь себя едва ли не в девятнадцатом веке...

Начало: Это было настолько неожиданно, что Евгения оторопела. Ее будто впервые в жизни хлестнули ладонью по лицу. С силой и очень больно. Один раз я мог бы простить твой «поход налево». Тем более, такой странный. Но только один раз – и так, чтобы ты запомнила это на всю жизнь. Если же семья тебе не дорога, я сделаю превентивный шаг. Пусть о тебе судачит весь город. Пусть над тобой смеются дети на занятиях. Пусть родители этого мальчика явятся с тобой разбираться – и скажут тебе в лицо, что ты сов-ратила их сына...

Начало: Андрей действительно не связывал свое будущее с манежем. Может быть потому, что знал изнанку профессии циркового артиста. В определенном смысле ему повезло. Он «работал» не у чужих людей. У него был талантливый отец и заботливая мать, которая умудрялась навести уют в любом месте, где бы они не поселились. Все трое – эквилибристы, заняты в одном номере. Впрочем, мать вернее было бы назвать ассистенткой отца. Она вышла за него замуж совсем юной, и до этого была обычной городской девочкой, то есть, не цирковой, не «опилочной»...