XIX век

История империй редко оставляет место для личных драм. Внутри династий судьба человека обычно подчинена роли, а отклонение от неё заканчивается быстро и жёстко. Но иногда происходит сбой — и тогда появляется фигура, которая не вписывается в систему. Николай Константинович Романов был именно таким человеком. Он не должен был стать императором. У него не было на это ни шансов, ни политической необходимости. Он был представителем боковой линии династии — достаточно близкой к трону, чтобы жить внутри элиты, но слишком далёкой, чтобы определять её будущее...

Революции 1848 года в Европе, так же известные как «Весна народов» в своей сути скрывают огромное количество альтернатив. Большинство Европейских государств, который объединены понятием либеральных демократий, зародились именно в этот период. При этом наиболее интересным являются альтернативы связанные с Германием. В это время она стояла на перепутье и пред нею было сразу несколько путей развития. Она могла стать империей в это время и не дожидаться появления Бисмарка, её мог объединить кто-то другой, начиная от Австрии и заканчивая Баварией или Саксонией...

К концу XIX века Африка выглядит довольно просто: почти всё занято. Британия, Франция, Германия, Бельгия — каждый урвал свой кусок. Карта постепенно закрашивается, и кажется, что процесс уже не остановить. И вот на этой карте есть странное пятно. Эфиопия. Не колония. Не протекторат. Нормальное государство, которое не вписалось в общий сценарий. Причём это не случайность и не «повезло». Там просто всё было устроено иначе. Абиссиния — это не конструкция XIX века, которую кто-то быстро собрал под внешним давлением...

Он мог стать диктатором. Мог объявить себя королём. Мог удержать власть над половиной Южной Америки. Но вместо этого вошёл в историю как человек, который освободил континент — и остался почти ни с чем. Имя этого человека — Симон Боливар. И его история — это не просто биография, а почти роман о власти, войне и разочаровании. Он родился в 1783 году в Каракасе — в богатой креольской семье. У него было всё: Но не было главного — власти в собственной стране. Южная Америка тогда принадлежала Испании. И даже самые богатые местные жители оставались людьми второго сорта...

Сейчас мало кто знает, что в конце XIX века между США и Германией существовали как дипломатические, так и военные конфликты. И эти страны несколько раз подходили к грани, балансируя на гране войны. Несмотря на значительное расстояние, разделявшее обе стороны, вероятность военного конфликта рассматривалась в то время как высокая. Обе стороны активно строили и расширяли свои колониальные империи, но возможности к беспрепятственному расширению таковых были уже ограничены ввиду практически завершившегося колониального передела мира...

Скажу сразу: я не вижу ход истории, описанный нашим западным коллегой под ником Oprahs_vocal_cords, слишком уж вероятным. Хотя, конечно, определённая вероятность всё же присутствует, но она, на мой взгляд, исчезающе мала. Союз Пруссии и России — это «страшный сон» Запада, так как он бы доминировал в Европе и в мире, создавая континентальный блок, неподвластный морской гегемонии Британии. Однако исторические противоречия между Берлином и Санкт-Петербургом (особенно на Балканах и в польском вопросе) обычно перевешивали выгоды от такого альянса...