XIX век

К концу XIX века Африка выглядит довольно просто: почти всё занято. Британия, Франция, Германия, Бельгия — каждый урвал свой кусок. Карта постепенно закрашивается, и кажется, что процесс уже не остановить. И вот на этой карте есть странное пятно. Эфиопия. Не колония. Не протекторат. Нормальное государство, которое не вписалось в общий сценарий. Причём это не случайность и не «повезло». Там просто всё было устроено иначе. Абиссиния — это не конструкция XIX века, которую кто-то быстро собрал под внешним давлением...

Он мог стать диктатором. Мог объявить себя королём. Мог удержать власть над половиной Южной Америки. Но вместо этого вошёл в историю как человек, который освободил континент — и остался почти ни с чем. Имя этого человека — Симон Боливар. И его история — это не просто биография, а почти роман о власти, войне и разочаровании. Он родился в 1783 году в Каракасе — в богатой креольской семье. У него было всё: Но не было главного — власти в собственной стране. Южная Америка тогда принадлежала Испании. И даже самые богатые местные жители оставались людьми второго сорта...

Сейчас мало кто знает, что в конце XIX века между США и Германией существовали как дипломатические, так и военные конфликты. И эти страны несколько раз подходили к грани, балансируя на гране войны. Несмотря на значительное расстояние, разделявшее обе стороны, вероятность военного конфликта рассматривалась в то время как высокая. Обе стороны активно строили и расширяли свои колониальные империи, но возможности к беспрепятственному расширению таковых были уже ограничены ввиду практически завершившегося колониального передела мира...

Скажу сразу: я не вижу ход истории, описанный нашим западным коллегой под ником Oprahs_vocal_cords, слишком уж вероятным. Хотя, конечно, определённая вероятность всё же присутствует, но она, на мой взгляд, исчезающе мала. Союз Пруссии и России — это «страшный сон» Запада, так как он бы доминировал в Европе и в мире, создавая континентальный блок, неподвластный морской гегемонии Британии. Однако исторические противоречия между Берлином и Санкт-Петербургом (особенно на Балканах и в польском вопросе) обычно перевешивали выгоды от такого альянса...

В продолжении истории про Родезию и Первую войну Матабеле Первая война матабеле была быстрой и решительной. Она сломала государство ндебеле и открыла путь для колониального проекта. Но победы, добытые пулемётом, редко приносят устойчивый мир. Вторая война матабеле (1896–1897) вспыхнула не потому, что кто-то её захотел, а потому что всё к ней вело. Это была война не за территорию — территория уже была потеряна. Это была война за достоинство, страх и память. После 1894 года Матабелеленд формально «успокоился»...

История Родезии не начинается с войны, санкций или лозунгов. Она начинается гораздо раньше — в конце XIX века, с убеждения, что мир можно рационально спроектировать, как железную дорогу или шахту. И человеком, который верил в это почти религиозно, был Сесил Родс. Родс не видел Африку как «чужую землю». Он видел её как пустое пространство возможностей — не в смысле отсутствия людей, а в смысле отсутствия институтов, которые, по его мнению, делали цивилизацию цивилизацией. Он не был романтиком и не был гуманистом в современном смысле...