Елизарэ-Фильм

Решение о выводе Ограниченного контингента Советских войск в Афганистане было правильным, выверенным, но запоздалым как минимум на три года. Прилетев в Афганистан рядовым солдатом в апреле 1985года, я на себе прочувствовал настроения в воздушно -десантной дивизии, где разговоры среди прапорщиков и офицеров были только об одном, о скором выводе нашего брата из ДРА. Так все и говорили: "Наплевать, надоело воевать". Хватит уже тиранить афганские горные дороги траками гусениц танков и БМП. К тому времени уже боевые действия шли шестой год...

Уже ночью мы сами себе разрешили укрыться нашими новенькими зелеными бушлатами, которые висели на вешалках в шкафу перед тумбочкой с дневальным. Там еще был странный стенд с названием: "Расход личного состава роты". Дневальными по роте стояли курсанты, прибывшие в роту дней за пять до нас, их было всего то человек семь, но они смотрели на нас, словно они старослужащие, а мы тут цыплята желторотые, но вскоре эта спесь с них слетела. Пообтерлись и успокоились. Старший сержант Цибуля отвернулся в противоположную...

Рассказ размышление о моих интересных находках. Я как художник, порой замечаю то, что скрыто от глаз обычных людей, заботящихся только о своем животе и личном благополучии. Как современный человек относится к такой интересной проблеме или историческому факту, что наши давние предки, когда только начинали знакомиться с огнем и ручными инструментами, тут же стали пытаться изготовить своими руками произведения искусства: рисунки на камнях, маленькие скульптуры из дерева или камня, глины. Да и это не смешно, если бы не было так грустно смотреть на скептиков и всезнаек с дипломом в кармане пиджака...

Той первой ночи не было бы, наверное, конца. Цибуля спал под одеялом и двумя шинелями, поглядывая на нас одним глазом, из под шевронов ВДВ. Жаль, что у нас тогда не было фотоаппарата. Усы и шевроны с парашютами. Это было мощное зрелище, ради которого в том числе я и попал, вернее впрыгнул в Войска Дяди Васи. Мы, бритые чижики, в это время кололи пальцы тонкими иголками и со слезами на глазах пытались пришить эти толстые многослойные погоны и шевроны. "Подумать только, этот боров, который старше нас на какие то два или полтора года и такая разница в поведении...

— Сержанты, старшина, зайдите ко мне в канцелярию на инструктаж, по полной форме. Кто там у вас в наряд заступил? Списки нарядов мне на стол. Закройте за собой дверь, плотно. — майор Падалко был сегодня особенно строг с сержантами третьей роты. — После вечерней прогулки очень организованно и в тоже время спокойно получить у прапорщика Грибова: подшиву, петлицы, эмблемки, погоны и шевроны. На каждого курсанта. Также каждому выдать нитки, иголки, и показать, как укрепить нитки с иголкой под козырьком шапки...

Наш ротный майор говорил медленно, почти шепотом, но каждое его слово было отточено и имело конкретный смысл, вес и целеуказание направленное в мозг каждого молодого солдата. Сейчас, уже завтра, главная задача офицеров и сержантов третьей роты, это подготовить вас к прыжку с парашютом из самолета АН-2. Это наиглавнейшая задача. Всё остальное уходит на второй план. Пока на второй план. Если рота прыгнет плохо, если на прыжках кто-то откажется выходить из самолета или не приведи Боже переломается при приземлении, то грош нам всем цена курсанты...

Мы учили батальонную песню прямо в строю. Слова песни чеканились и штамповались в наших мыслях, в наших мышцах, в спинном мозге. Мы даже не знали, что пели эту песню в этом городке наши предки, служившие до нас здесь и пятнадцать и двадцать лет тому назад. Придумал ее кто-то из солдат, а может и прапорщиков. Тогда в каждой роте было как минимум пять, может десять курсантов с гитарами, сейчас дай то Бог, один или два и то не особо хотели трубить о своих талантах. Через полчаса сержанты нам дали команду: "Вольно, разойдись!" Не теряться, не болтаться, через десять минут построение в казарме...

В тот вечер мы впервые увидели и узнали, что такое десантная столовая в отдельном батальоне. Стол был рассчитан на десять солдат, то есть точнее выражаясь, девять курсантов и младший сержант командир отделения. Наш "Комод", он же командир отделения был чуток помоложе замка Вани, но по телосложению, это был атлет, с очень интересной, то ли немецкой, то ли австрийкой фамилией Цехмистров. Парнишка был как минимум сто восемьдесять пять сантиметров росту, сантимов на десять выше замка Вани. Как мы потом поняли он не одобрял завихрения Вани, но об этом позже...

Сидели мы так под турником на табуретках, в новых черных сапогах и чего-то ждали, а в самой тупиковой стене нашей казармы как раз размещался телевизор на импровизированной полке, а под ним музыкальный центр третьей роты, то есть достаточно клевый проигрыватель, который включить правда было невозможно. Под ним стоял шкафчик на деревянных ножках в котором хранились вертикально виниловые черные диски знакомые все грампластинки гиганты. Таковых было немного, может быть десяток, не более. Над всем этим...

Сомнений нет, вступает в бой отдельный, десятый наш десантный батальон. Вот оно как получилось в жизни, попали мы служить Родине в отдельный десантный учебный батальон связи. Гордость нас переполняла и радость за то, что поймали мы все же армейскую романтику за хвост, как дивную белую в яблоках кобылицу юношеской мечты. Но вначале все по порядку. После бани, нас розовощеких и взбодренных паром из Литовской парной водицы, принялись одевать. Уже здесь мы почуяли в себе десантный дух и просто озверели от счастья и голода...

Прошло несколько суток в холодном вагоне. Однажды на рассвете, наш поезд остановился, вагоны отцепили и поставили в каком то лесу. Стояли часа два. Вокруг низкорослые, крепкие сосны с ярко желтыми, почти оранжевыми стволами среди песков. Солнце встаёт, словно уже весна. Лес хвойный, ни одного человека не видно, птицы прыгают по веткам сосен, похоже это дятлы, еще заметил я синиц. Ворон прокричал, пронеслись по верхним веткам, играя в догонялки, две крупные серые белки. В диковинку нам все, за бортом плюс пять, теплынь ребята, аж жарко в вагоне стало...

То, что произошло на воинском вокзале в Свердловске в тот морозный день, не иначе, как явлением ангела в форме сержанта - десантника. Я никак по другому объяснить не могу тот случай. Откуда он появился, поведал страшную историю, и также внезапно исчез, словно испарился, мне всё это было непонятно. Но вначале мы просто разместились в холодном зале воинского вокзала в ожидании команды нашего старшего лейтенанта. Зал, до нашего появления был пуст, мы ввалились туда, заняли большие гнутые фанерные кресла на которых было удобно не только сидеть, но и отдыхать лежа...