Всё началось в конце мая, когда наш дачный посёлок «Берёзки» охватила настоящая огуречная лихорадка.
Виновником переполоха стал Василий Петрович Громов — пенсионер семидесяти двух лет, бывший инженер-конструктор, а ныне убеждённый огородник-фанатик. Именно он на общем собрании товарищества торжественно достал из клетчатой сумки семена и объявил:
— Голландский сорт «Кинг Конг F1». Плоды до сорока сантиметров. Гарантирую — вырастет самый большой огурец в районе. Кто не верит — спорим.
Зал зашумел. Не верили все.
Первой руку подняла Марина Сергеевна с участка номер семь — учительница математики на пенсии, женщина острого ума и ещё более острого языка.
— Василий Петрович, вы каждый год что-нибудь обещаете. В прошлом году был «рекордный» кабачок. И где он? Восемнадцать сантиметров — я такие на рынке каждый день вижу.
— Это был кабачок цуккини! — обиделся Громов. — Они так и должны быть небольшими!
— Ага, особенно когда вы их слишком рано срываете, — хихикнула Людочка с участка номер двенадцать, молодая женщина, переехавшая на дачу из города ради «деревенской жизни» и до сих пор путавшая укроп с петрушкой.
Спор был заключён официально, при свидетелях и даже с протоколом, который торжественно составил председатель товарищества Аркадий Нилович — человек бюрократической закваски, убеждённый, что любое устное соглашение юридически ничтожно.
Условия были просты: если Громов к первому августа вырастит огурец длиной не менее тридцати пяти сантиметров — все участницы спора готовят ему праздничный ужин. Если не вырастит — он весь следующий сезон поливает клумбы у въезда в посёлок.
Подписались шестеро. Все женщины. Мужчины в споре участвовать отказались — то ли из солидарности с Громовым, то ли из трусости.
Июнь выдался непростым.
Василий Петрович подошёл к делу с инженерной серьёзностью. Он перечитал три книги по огородничеству, два голландских руководства в переводе (один, судя по качеству перевода, через автопереводчик), скачал приложение для контроля влажности почвы и завёл специальный блокнот, куда записывал температуру, время полива и «субъективные наблюдения». Под «субъективными наблюдениями» обычно значилось что-то вроде: «Сосед Толя снова сжигал мусор. Дым шёл в сторону теплицы. Зафиксировано в 14:32».
Теплицу он укрепил. Дополнительно натянул плёнку. Установил капельный полив из системы трубок, которая больше напоминала инсталляцию современного искусства, чем огородное оборудование.
С другой стороны тоже не дремали.
Марина Сергеевна, будучи математиком, подошла к вопросу аналитически. Она изучила агрономические справочники и выяснила, что сорт «Кинг Конг», при всей своей громкой репутации, в средней полосе редко даёт плоды длиннее тридцати сантиметров без специальных условий. Этим знанием она немедленно поделилась в дачном чате — разумеется, приложив три ссылки и таблицу.
Людочка с двенадцатого участка, напротив, была уверена, что Громов победит, — и тихо паниковала, потому что готовить не умела совершенно. Ради подстраховки она записалась на онлайн-курс «Праздничный стол за два часа», где первым уроком шла тема «Как сварить яйцо». Людочка честно конспектировала.
Тамара Ивановна с участка номер три — женщина монументального телосложения и такого же монументального характера — заняла принципиально иную позицию. Она решила, что спор нечестный, Громов жулик, и начала негласную слежку за его теплицей. Каждое утро, выгуливая своего мопса Бонапарта, она делала крюк мимо участка Громова и внимательно смотрела сквозь щели в заборе. Мопс Бонапарт эту традицию одобрял — здесь всегда пахло чем-то интересным.
— Поливает дважды в день, — докладывала Тамара Ивановна в чате. — Подозрительно.
— Так это нормально при такой жаре, — отвечала Марина Сергеевна.
— Нормальным людям не нужно поливать дважды в день, — парировала Тамара Ивановна.
В июле ситуация накалилась.
Огурцы у Громова росли. Это было видно даже сквозь щели в заборе — Тамара Ивановна не давала об этом забыть. Плети обвивали шпалеры, листья были крупные и тёмно-зелёные, а сам Василий Петрович ходил по участку с важным видом.
Женщины занервничали.
Первой сдала позиции Нина Павловна — тихая дама с участка номер девять, разводившая розы и читавшая исторические романы. Она явилась к Громову с белым флагом в виде банки варенья и предложила «договориться мирно».
— Нина Павловна, — сказал Громов с достоинством, принимая варенье, — спор есть спор. Протокол подписан.
— Но я же не умею готовить праздничный ужин...
— Зря вы тогда подписывались.
— Все подписывались, вот и я...
Громов был непреклонен. Варенье, впрочем, взял. Оно было абрикосовым, его любимым.
Тем временем Людочка с двенадцатого участка дошла до пятого урока курса «Праздничный стол» и теперь умела делать канапе. Это её несколько успокоило. Канапе — это почти ужин, решила она. Особенно если их много.
Марина Сергеевна не сдавалась. Она нашла в интернете форум огородников, где кто-то написал, что сорт «Кинг Конг» часто «не добирает» размер из-за нехватки бора в почве. Марина Сергеевна немедленно поделилась этим открытием в чате.
— Василий Петрович, вы вносили бор?
— Конечно, вносил, — ответил Громов без паузы.
— Откуда вы знаете про бор?
— Я инженер, Марина Сергеевна. Я читаю документацию.
Марина Сергеевна несколько минут смотрела в экран телефона, потом написала: «Хорошо» — и поставила точку. Для неё это было равносильно поражению.
Двадцать пятого июля Тамара Ивановна, совершая очередной разведывательный обход с Бонапартом, увидела нечто, от чего резко остановилась. Мопс налетел на её ногу и недовольно фыркнул.
Сквозь щель в заборе был виден огурец.
Большой огурец.
Очень большой огурец.
Он висел на плети как маленький дирижабль — тёмно-зелёный, пупырчатый, самодовольный. Тамара Ивановна прищурилась, мысленно приложила к нему собственную ладонь для масштаба — и её сердце ёкнуло.
В чате появилось сообщение: «Он вырастил. Там висит что-то огромное. Кажется, мы проиграли».
Последовала долгая пауза.
Потом Людочка написала: «Я умею делать канапе».
Потом Нина Павловна: «У меня есть хороший рецепт запечённой курицы».
Потом, после ещё более долгой паузы, Марина Сергеевна: «Что ж. Проигрывать нужно достойно. Я возьму на себя закуски и салаты».
Тамара Ивановна некоторое время смотрела на сообщения. Бонапарт смотрел на неё. Потом она написала: «Я приготовлю борщ. Но пусть знает, что я всё равно считаю это подозрительным».
Первого августа в доме Громова было торжественно и многолюдно.
Явились все шестеро проигравших, причём каждая с посудой и с видом человека, идущего на казнь, но идущего с достоинством. Людочка принесла четыре тарелки канапе — это было действительно много, она не преувеличивала. Нина Павловна — курицу с чесноком и розмарином, которая пахла так, что председатель Аркадий Нилович, проходивший мимо, замедлил шаг и стал смотреть в небо с задумчивым видом. Марина Сергеевна явилась с оливье, селёдкой под шубой и греческим салатом — три блюда, как будто одного проигрыша ей было мало и она хотела проиграть с запасом. Тамара Ивановна принесла кастрюлю борща такого размера, что Бонапарта пришлось оставить дома — ей нужны были обе руки.
Громов встречал гостей в парадной рубашке. На столе в гостиной, в центре, лежал он — виновник торжества. Огурец был измерен официально, при свидетелях, с протоколом (Аркадий Нилович настоял). Тридцать восемь сантиметров. Три с лишним сантиметра сверх нормы.
— Василий Петрович, — сказала Марина Сергеевна, разглядывая огурец с тем выражением, с каким смотрят на правильно решённую задачу, которую сам решить не смог, — должна признать: это выдающийся огурец.
— Это просто огурец, — ответил Громов скромно. — Но я рад, что вы оценили.
— Как вам удалось? — спросила Людочка, откусывая канапе с огурцом — что в данный момент казалось немного символичным.
— Секрет прост, — сказал Громов, устраиваясь во главе стола. — Хорошие семена, правильная подготовка почвы, своевременный полив, правильное формирование плети — оставлял только главный побег, все боковые прищипывал до пятого листа — и внекорневая подкормка борной кислотой раз в две недели.
— Я же говорила про бор! — воскликнула Марина Сергеевна.
— Вы говорили, что мне не хватает бора. Это разные вещи.
За столом засмеялись. Даже Тамара Ивановна — сдержанно, но всё же.
Борщ оказался великолепным. Курица таяла во рту. Оливье был именно таким, каким должен быть оливье — без лишних экспериментов и с правильным количеством майонеза. Канапе исчезли первыми. Громов торжественно нарезал свой огурец на закуску — с солью и чёрным хлебом, как и положено.
— Хрустит, — констатировала Тамара Ивановна, жуя.
— Конечно, хрустит. Свежий.
— Я ожидала, что будет водянистый. Большие всегда водянистые.
— Не при правильном уходе.
Тамара Ивановна кивнула. Это был максимум одобрения, на который она была способна.
Ближе к вечеру, когда чай был выпит, посуда перемыта, а борщ убыл ровно наполовину — Громов унесёт остаток домой и будет есть три дня, с нескрываемым удовольствием, — Марина Сергеевна отозвала его в сторонку.
— Василий Петрович, — сказала она, — хочу спросить кое-что. Честно.
— Спрашивайте.
— Если бы не спор — вы бы всё равно так же тщательно за ним ухаживали?
Громов помолчал. Посмотрел в окно, на тёмный силуэт теплицы.
— Честно? — переспросил он.
— Именно.
— Лет пятнадцать я выращиваю огурцы. — Он сложил руки перед собой. — Всегда более-менее, не плохо, не рекордно. В этом году я записывал каждый полив. Каждую подкормку. Сравнивал с прогнозом погоды. Просыпался в шесть утра, чтобы проветрить теплицу до жары. — Он помолчал ещё. — Так что — нет. Без вашего спора я бы так не старался.
Марина Сергеевна засмеялась.
— Значит, мы вам помогли.
— Выходит, что так.
— И огурец вырос благодаря нам.
— Не перегибайте, Марина Сергеевна.
На следующий день в дачном чате появилось сообщение от Тамары Ивановны:
«Всем добброго утра. Хочу объявить, что в следующем году тоже буду выращивать огурцы сорта Кинг Конг. Если у Громова получилось — у меня получится лучше. Кто хочет поспорить?»
Ответов было семь. Все согласились.
Дачный сезон продолжался.
P.S. Если хотите повторить успех Василия Петровича — завтра разберём, как правильно формировать плеть огурца и когда вносить борную кислоту. Спойлер: большинство огородников делают это неправильно.