Гарнизонное лето выцветало и подходило к концу. Полинявшим цветом хаки уныло смотрели дальневосточные сопки из-под нависших туч. Дождь лил уже вторую неделю без перерыва.
Гарнизонная жизнь сместилась в клуб. До первого сентября оставались считанные дни.Так как-то сложилось исторически, что практически половина офицерских жён были учителями и преподавали у нас в школе.
Поэтому спокойно смотреть как мы «бьем баклуши» праздно шатаемся по гарнизону — они не могли, решили занять нас любимые учителя в подготовке номеров к концерту.
Тем более и повод имелся — и ни один:
во- первых ожидали приезд поэта Вадима Семернина и неумолимо надвигалось первое сентября, поэтому пора было готовить и номера на линейку.
Дождливая погода словно подыгрывала учителям в их коварных замыслах, ,лишить нас свободного времени и мы сдавались.
Учителя предложили разбиться на группы, раздавали задания.
Мы на свою группу « разбились» ещё с первого класса : Ванька Родина, Владик « Турникет», Алёшка — Майский, Димка— Арбалет и я.
У всех мальчишек это были позывные, кроме Ваньки— Родина это была его настоящая фамилия.
Она ему очень шла, и поэтому позывные не прилипали.
И вот нашей « банде» поручили быть ответственными за творческий вечер поэта Семернина.
Быстренько распределив роли, между собой, мы принялись за дело. Я помню писала речь — которую скажет Турникет, и в этот момент подошла наша классная и предложила добавить в нашу группу Машу.
Мы не возражали.
Машка была новенькой, пришла к нам под конец учебного года и толком познакомиться мы с ней не успели. Успели лишь догадаться, что ей нравится Ванька Родина — по ее заливающимся алым щекам, когда она встречалась с ним взглядом.
Успели догадаться все — кроме самого Ваньки.
Он вечно был занят, постоянно что - то изобретал.
В комнате у Ваньки проволоки и перфокарт было больше, чем во всей нашей военной части.
В общем Родина жил по-мужскому принципу —« первым делом … первым делом самолеты… ну а девушки ? А девушки ... потом… »
Пару дней быстро пролетели, мы дружно подготовили — и речь, и танцы, и стихи — поэтому уже ждали поэта с нетерпением — нет, мы не были его поклонниками, просто очень хотелось, чтобы учителя нам «выдали вольную грамоту» и отпустили на все четыре стороны, хотя больше всего хотелось одну — в вольерах появилось пополнение. Щенки родились и у волчицы и у двух собак.
Нас тянуло туда — как магнитом.
И когда Нелли Александровна сообщила нам, что Вадим Николаевич прибыл на территорию части мы дружно обрадовались и побежали переодеваться.
Через пару часов в зал начали неохотно стекаться солдаты.
Не очень солдаты любили творческие вечера, вот на концерты они ходили с удовольствием.
Вадим Николаевич вышел на сцену стремительно — другого слова и не подберёшь.
«Турникет » даже и половины речи своей не успел сказать, как Вадим Николаевич уже своим голосом наполнил зал.
Читал он Маяковского — громко и напористо, динамично двигаясь по сцене и размахивая руками.
То есть совсем лишил надежды некоторых солдат вздремнуть.
Влад замер посреди сцены, классная знаками показала ему,
что нужно уйти за занавес.
А там стояли мы с Родиной и Маша.
Мы должны были танцевать вальс после приветственных слов «Турникета»
А Маша должна была прочитать стихотворение Вадима Николаевича — таким образом и его поприветствовать
и открыть творческий вечер.
Но все пошло не по плану.
Минут сорок поэт разил зал стихами своими и других поэтов.
Пока вдруг не увидел нас всех за занавесом.
Он изумлено воскликнул :
— ребята, а вы, че там прячетесь, ну-ка выходите сюда...
Мы поняли «что никогда ещё так Штирлиц не был близок к провалу»,
но стали выходить.
Как только мы показались на сцене и классная увидела, что мы выперлись все вместе — она замахала руками в направлении занавеса.
В общем мы поплелись назад, но Вадим Николаевич был поэтом, а значит человеком творческим и продолжил чудить.
Он абсолютно не врубался, что мы должны выступать на его концерте по какому- то там сценарию, он нас позвал снова и голосом « доброго Дедушки Мороза» предложил показать — что же мы умеем.
Тут в зале начал зарождаться слабый солдатский смех.
Он тихо вползал на сцену, заставляя оробеть нас ещё больше.
Мы попытались глазами найти поддержку у классной —
но видно было, сто поэт вытащил нас « из закулисья шоубизнеса», даже ее поставила в тупик.
Она никаких опознавательных знаков не делала нам.
Пауза повисла не « мхатовская», тут «Турникет» взял роль командующего на себя.
Он скомандовал: — Родина! Танцуй с Любой, а ты Машка читай стихи громко.
Родина ухватил меня и поволок по залу без музыки.
Хотя это ему не мешало лихо вальсировать, Родина был мужчиной, хоть и маленьким, но в танцах он твёрдо был уверен, что партнёршу надо за собой вести и ему было пофиг — что партнерша не успевала за ним.
Родину уже мало что интересовало, он погрузился в танец, залихватски наступив мне на подол платья, значительно укоротил его с одной стороны.
Вот тут то смех стал в зале более нескромным.
Но солдаты люди дисциплинированные — и они, ещё как могли — так и сдерживались.
Маша громко читала стихи и когда дошла до слов:
— В жизни это чудо — Родиной зовётся, — мы с Ванькой, как раз заходили на очередной вираж вальса и оказались возле неё.
Взглянув в глаза Ваньке, Маша залилась краской и онемела.
Вадим Николаевич— свои стихи то помнил наизусть и решил,
что Машка просто забыла эти коварные строчки и обращаясь к Маше произнёс:
— В жизни это чудо — Родиной зовётся !
И может она бы и повторила глядя Ваньке Родине в глаза эти строчки.
Но поэт добавил: —
Это же так просто запомнить — ты Родину то любишь ?!
Маша покраснела ещё больше.
Поэт не сдавался: —ты не знаешь ответа на этот вопрос ?! Как так ?! Ну-ка, подумай и скажи... ты Родину любишь ?!!!
… Машка не могла перед всем залом, в котором сидели одноклассники, учителя, солдаты и офицеры ... признаться Ваньке в любви ... она предпочла « стать врагом народа» и разревевшись ... отрицательно замотала головой ...
А зал накрыло волной смеха, творческий вечер был провален.
Учителя старались успокоить детей , обещая им « все кары небесные» в новом учебном году.
Кстати, слово они сдержали.
Офицеры — теми же методами пытались успокоить солдат. Нам досталось — и от учителей — и от родителей.
Машке больше всех, но жизнь Машку реабилитировала... через восемь лет она вышла замуж за Родину ... и стала Маша — Родина.
«Каёмочке» — жене Влада посвящается…