"Томстоун - легенда Дикого Запада", на мой взгляд, лучший фильм о знаменитом законнике и его верном товарище - стрелке и картежнике. Курт Рассел и Вэл Килмер - превосходный дуэт, почти как Ливанов-Холмс и Соломин-Ватсон. Почему я вдруг вспомнила эту пару? Потому что Василий Ливанов как-то заметил, что сыграть неразлучных друзей им с Виталием Соломиным помог опыт дружбы в жизни. И добавил, что дружбу сыграть невозможно, даже очень хорошему актеру, если не знаешь, как это - иметь друзей и быть другом. Вот влюбленность сыграть легко, даже если сам никогда ее не испытывал, - выручит начитанность, насмотренность, - а дружескую привязанность - нет, у кого нет такого опыта, тот просто не поймет, в каких пропорциях там смешиваются забота и сочувствие, доверие и благодарность, нежность и бережное внимание к другому человеку - и как из этого всего рождается столь полное и глубокое понимание и принятие, какого никогда не бывает у влюбленных пар. Недаром же люди за 10-20 лет успевают сменить пяток возлюбленных, оставаясь верными одним и тем же друзьям.
Док Холлидей в трактовке Вэла Килмера - циник, на поверку оказывающийся усталым романтиком. Умирая в туберкулезном санатории, он рассказывает Уайту историю своей первой любви к пятнадцатилетней кузине: "Она ушла в монастырь из-за нашего романа... Я никогда никого не хотел, кроме нее". В прокуренном, провонявшем дешевым виски салуне, сам пьяный в дрезину, он играет на пианино "Фредерика, мать его, Шопена". И активно содействует роману лучшего друга с красавицей актрисой Жозефиной Маркус, потому что понимает - это не увлечение, не просто симпатия, Уайту выпал уникальный шанс, который сам Док когда-то упустил. Желать другу счастья, которое тебе не досталось - это умеют не все. Как и желать другу жизни, мучительно умирая от неизлечимой болезни.
В сущности, Док Уайту ближе, чем родные братья, потому что именно с ним Уайт говорит о надбытовых вещах. О том, почему люди, подобные бандиту Джонни Ринго, с наслаждением убивают других людей. "У таких, как он, внутри огромная дыра, - тяжело дыша изъеденными туберкулезом легкими, отвечает Док, - они пытаются ее заполнить кровью, насилием, убийствами". - "Но зачем?" - "Чтобы отомстить всему миру за то, что родились".
Кульминация фильма - поединок умирающего Холлидея с Джоном Ринго, поединок, на котором он заменил Уайта (конечно, без ведома последнего). Он восстает буквально со смертного одра, чтобы спасти друга (Эрп не так быстр, как Ринго, в перестрелке с ним он почти наверняка погибнет, а Док хочет, чтобы он жил).
У Дока Холлидея в трактовке Вэла Килмера есть особая мудрость, присущая людям, долго страдающим от тяжелого недуга (когда в расцвете лет ты теряешь силы, качество жизни, а скоро потеряешь и саму жизнь, нельзя не задаться вопросом - а зачем все?). Он очень много размышляет о надбытовых вещах, и этими размышлениями ему не с кем поделиться, кроме Уайта. И его непохожесть, его инаковость связана именно с этими размышлениями о смысле жизни и ее надбытовом, бытийственном содержании, а не только с былой принадлежностью к высшему обществу, как у героя Керка Дугласа.
Смерть Дока в финале оставляет чувство катарсиса, светлой печали, а не безысходности. Он до конца был верен другу, примирился с Богом, отряхнул, как лошадь отряхивает слепней, все наносное - и показной цинизм, и случайную пустую "любовь", и "професьон де фуа" стрелка и картежника - виски, вспыхивающие из-за пустяка и заканчивающиеся кровью пьяные ссоры. Джон Генри Холлидей вступает в пакибытие.