Холодный ствол чуть дёрнулся, неприятно надавливая на основание шеи, и Марфа медленно уточнила сквозь плотно сжатые зубы, стараясь не делать резких движений:
— Вы же в курсе, что Фила больше нет? У него больше нет птичек, как вы выражаетесь. Все разлетелись, кто куда.
Сзади глубоко вздохнули, выражая то ли на сожаление, то ли на разочарование, но пистолет не убрали.
— Ну нет его, и что? Свято место пусто не бывает, это ещё ничего не доказывает. Лучше обоснуй, что ты делала в здании, где живёт Тоня.
— А мы можем разговаривать в более расслабленной обстановке? А то оружие в голову не располагает к бесед, вот честно, — Марфа старалась абстрагироваться от металла у черепа, но бурно разыгравшееся воображение упорно пыталось воссоздать будущий момент регенерации её тела после случайного выстрела, и от этого подкатывала нестерпимая дурнота.
— Можем. Если будем уверены, что ты не выкинешь какой-нибудь трюк. Обыщите её.
По команде сзади Тоня невозмутимо стащила с Марфы рюкзак, с которым та не расставалась, и принялась выкладывать всё его содержимое прямиком на плитку, так как единственный имевшийся стол был уже изрядно завален.
Под слоем одежды обнаружилась небольшая коллекция ножей в кожаном чехле — подарок Фила на совершеннолетие. Марфа помнила, как ужасно гордилась имии как клала сокровище под подушку, не желая расстаться ни на секунду. Фил тогда приказал беречь старинные ножи, как уникальную, редчайшую реликвию какой-то старинной семьи, но так же добавил, что если придётся использовать по назначению, то колебаться нельзя — у лезвия дистанция невеликая, а времени на принятие решения почти нет.
— Это что за музей такой? — добродушно хмыкнул невидимка за спиной, и Марфа пообещала себе, что обязательно выкажет всё своё негодование этому наглому типу, когда пройдёт непосредственная угроза вышибить мозги.
По факту Марфа вдруг осознала сразу две противоположные вещи: она безоговорочно веритФилу по поводу своего бессмертия и неуязвимости, а ещё она совершенно не рвётся демонстрировать на людях чудеса воссоздания повреждённой плоти из ничего. Да, этот секрет не из тех, чем охота делиться с другими, теперь Марфа немного лучше понимала Фила. Это тяжкая ноша. Не знать о ней было проще, а теперь нужно выверять каждый шаг.
— Музей? — страх ушёл, зато реальной проблемой стало изображать его наличие. — А ты лезвия потрогай, крошка. Только не поранься.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
Тоня без задней мысли достала один из клинков и еле коснулась острия подушечкой большого пальца, и тут же взвыла, отбросив нож и сунув в рот рассечённый палец с бодрой алой струйкой.
— Какого!..
— Я же сказала, это не музей.
— А что там ещё спрятано? — потребовал баритон. — Ищи, Тоня.
Тоня послушно перехватила порез пластырем, стянув края, и продолжила копаться в чужих вещах. Дойдя до мелкого инструмента, обычно используемого Марфой для взлома замков и тому подобного, баритон скомандовал девушке:
— Хватит. Убирай всё обратно.
— Пускай она сама убирает своё барахло! — возмутилась Тоня.
— Нет. Этим займёшься ты, — дуло исчезло.
— А сейчас ямогу повернуться и полюбоваться тобой, смельчак? — процедила Марфа.
— Судя по вещам, ты боец, хотя твои габариты, конечно… Ты охотница? — Марфа упорно молчала. — Почему не отвечаешь?
— Мечтаю познакомиться лично. Или ты боишься, что я тебя запомню, и тебе станет трудновато спокойно спать по ночам?
Довольный смешок, шуршание.
— Поворачивайся. Только не торопись.
Марфа изогнулась в кресле и задрала голову.
Мужчина за ней был не слишком высоким и скорее поджарым, чем мускулистым, но больше всего поражали глаза. Почти прозрачные на фоне сильно обветренной и загорелой кожи, они были… добрыми. Да, в них плескались искорки скрытого веселья, и хотя руку с оружием он опустил, мышцы по-прежнему были напряжены до предела, словно он готовился прыгнуть на Марфу, если та как-нибудь взбрыкнёт.
— Я Марфа, — она протянула открытую ладонь через кресло.
— А я Павел. Будем знакомы, — он отложил ствол в кобуру и крепко, без скидок на женский пол, пожал протянутую руку, — не могу сказать, что рад знакомству, но уж точно заинтригован.
— Взаимно.
— Так зачем Вера заявилась в свою квартиру?
— Ну, это же её квартира. Я этого не знала, кстати, она сообщила, когда мы уже были внутри.
— И кто загадочный третий?
— Её муж.
На это раз загоготали все.