«Мы были все из рода волосатых…» — Н-да… Четыре вечно непромокаемых аккорда. Энтузиасты, блин. Так и не ставшие, увы, профессионалами.
Кинчев выпустил сольник «Белый шум». Тоску зелёную, которую невозможно слушать по трезвяку. Мало того, на эту «то́ску» он собирал бабки по краудфандингу. Нарыл дофига, чуть ли рекорд не установив по $сбору. Пригласив к записи Чижа, Макара, Каспаряна, Аюпова, Воронова и др. Что, в общем-то, не сделало в натуре белый шум (есть такая специализированная категория звуковых эффектов) более живей, что ли. Веселей.
Да, рокешник, попытка блюзешника, попытка похрипеть-повыть. «Да ёпэрэсэтэ!» — хочется гаркнуть. Что ж вы до сих пор играть-то не научились! Ладно, русские слова, русско-советский узнаваемый голос — можно принять. Норм.
Но вы до сих пор чешете по струнам, как пьяные дворовые балалаечники: «…я вижу двор и в нём мои ребята. С которыми я к вечеру напьюсь». [Всё та же странноигровская сологубовская гармошка из 80-х. И боже мой! — неприкрытая прямая труба, как в армейском полевом оркестре.]
Ладно, в пандан к обсиру добавлю, что оркестровка очень не плохая. Всё-таки аппаратчики-технари у нас всегда водились и славились. Сведено неплохо.
Не знаю, имел ли Кинчев в виду аллюзии на Саксовский ужастик (Geoffrey Sax, White Noise-2005) про голоса умерших людей. Этого я в альбоме не ощутил. Политика — да. Мэтр эпатажа 80-х прошёлся-таки по последним русским ужасам. Куда ж без этого. Ну хоть так. Высказался под старость.
Думаю, за противорежимный рок-н-ролл у нас ещё не сажают. Хотя кто их, чертей из красных башен, знает… Чёт-нечет.