Помнится, в увертюре 1990-х ко мне на работу заглянул знакомый бандюган...
Весь «при делах»: чёрный с отливом пиджак, блестящие «суворовские» пуговицы в два ряда. [То была предтеча малиновых пиджаков.]
Я как раз что-то усиленно принялся мутить по торговле импортной аппаратурой. Посему чин по чину арендовал офис на первой линии: присаживайтесь, кофе-чай, будьте любезны.
Бандюган тот служил в военизированном блатном отряде на третьих-пятых ролях. Это входило в его обязанности: наведываться к коммерсам, базарить за жизнь. И при случае предлагать последним «крышу». Если свежеиспечённые бизнесмены таковой ещё не обзавелись.
У меня крыша имелась. Выдал кликуху тогдашнего нашего «по жизни» шефа. Гостя вполне устроило, и вопрос закрыли: сняли с повестки.
Время было обеденное, и Петруха (так его звали) предложил послать кого-нибудь из моих подчинённых за пиццей — в кафешку через дорогу (эпоха заказов по телефону ещё не пришла).
Кратенько дам обрисовку антуража того периода «начала начал» капитализма.
В моде — презентации всяческих «погремушек» типа бесчисленных «детоксов», таблеток для похудения (знаменитый «гербалайф»). Полная и окончательная очистка организма от шлаков: почки-печень-желудок. Вплоть до быстро-безболезненного излечения (популярной тогда) гонореи (трепака, триппера). Предлагались всевозможные диеты: безсолевые, безсахарные, нежирные, нежареные, веганские. Не счесть… [Совсем скоро взовьётся кумачовое знамя эры финансовых пирамид: их веяние уже чувствуется в воздухе.]
Ну, я и говорю друганцу типа слышь, братан, я типа на соевой программе щас. И пиццу нам, диетчикам, — нельзя никак.
Он как заржёт!
«Ну ты дал, — отвечает: — Да какой нафиг детокс-мемокс. Завтра выйдешь из дому — выхватишь внезапную пулю из-за угла. И так тебя и закопают с твоими левыми фунфыриками по карманам. В гробу их будешь жрать, э? А пицца — здесь и сейчас. И она — вкусная».
Прошло около 20 лет…
И всегда, когда речь идёт о качестве еды типа «жирно-вредная», «жарено-солёная», «холестериновая», «пальмовая», я всегда вспоминаю слова Петрухи-бандюгана о неопределённости нашего призрачного бытия вообще — и чисто конкретного «завтра» в частности. И — беру то, что нравится. И кушаю себе в удовольствие. И нахваливаю.
Петруха, как ни странно, жив-здоров по сию пору. (Судя по слухам.) Не застрелен «из-за угла» шальной пулей в кроваво-клановых разборках. Не попал под жёсткий ментовской пресс в дальнейшем, — когда по-серьёзке взялись за оргпреступность.
А всё потому, что чалился он в той воровской блатной бригаде на вторых-третьих ролях. И, видимо, удачно этим воспользовался. Уйдя и от бабушки, и от дедушки, и от хитрых лисичек с волками. Мутит какой-то небольшой частный бизнес. Живёт загородом. Всё ОК, — как щебечут очевидцы.
Правда, мы с ним с той приснопамятной «вредной» пиццы так и не встречались. А зачем?
«Нам не дано предугадать, как слово наше…» — Нет, по-иному: «Нам не дано предугадать, — когда и где закончим скорби наших дней…»
Ваше здоровье, господа хорошие!