Когда мне было семь, отец принёс домой видеомагнитофон — чёрный, тяжёлый, с блестящей крышкой и таким запахом новой техники, будто его не из магазина привезли, а вытащили из будущего. Он поставил его на тумбу под телевизором, вытер рукавом пыль с экрана, хотя там и пыли-то не было, и сказал таким голосом, каким, наверное, объявляют запуск ракеты: — Теперь мы тоже люди. Мама всплеснула руками, словно в квартиру не видеомагнитофон вошёл, а сам достаток в лаковых ботинках. Отец долго возился с проводами,...

Декабрь в тот год лег лютый — такой, что старики говорили: не помним. Речка встала в одну ночь, волки подошли к самой околице, а снегу навалило по самые застрехи. Харитина болела. Сначала Евсей заметил, что она реже гремит посудой. Потом — что не выходит доить корову в обычное время. А потом услышал, как она дышит: с присвистом, с хрипотцой, будто воздух проходит через узкую щель. — Ты простыла? — спросил он. — Ничего я не простыла, — ответила она, но голос сел, охрип. Евсей встал и впервые перехватил ее жесткую ладонь в свою: — У тебя огонь, Харитина...