— Эй! Вы совсем офигели?! — Кира заорала так, что сосны на участке, казалось, содрогнулись. — А ну вырубил инструмент, живо! Визг болгарки врезался в уши еще за несколько метров от дачи. Кира, бросив сумку с продуктами прямо в тающий мартовский снег, рванула на себя кованую створку. Калитка не поддалась, на ней висел чужой, массивный амбарный замок. А за забором, на ее идеальном газоне, куда она вбухала двести тысяч рублей только прошлой осенью, лежал раскуроченный остов «Жигулей». Двое чумазых мужиков, в одном из которых она узнала Олега, брата своего сожителя, увлеченно пилили кузов...

— Тёма! Артём, посмотри на меня! Ты почему в одной футболке на балконе?! — голос Киры сорвался на хрип, когда она рванула на себя тугую пластиковую ручку балконной двери. Дверь не поддавалась. За потным двойным стеклом, на перевернутом эмалированном ведре сидел её двенадцатилетний сын. Его губы приобрели отчетливый синеватый оттенок, а худые плечи ходили ходуном от крупной дрожи. Ноябрьский сквозняк гулял по незастекленному балкону старой брежневки, задувая снежную крошку прямо на ноги мальчика, обутые в стоптанные летние сланцы...

Кира переложила полотенце с правого плеча на левое и потянулась к верхней полке за тарелками. Четыре белых, без сколов – для гостей. Две с трещиной по ободку – себе и Руслану. Так повелось с первого года, когда сервиз ещё был целым, а брак казался таким же...

— Вань, я сегодня не приеду. Устала на работе. — Кира позвонила жениху, когда тот уже был дома, и даже пошел к холодильнику, чтобы проверить, а не появилось ли там что-то съестное. Голод подступал… — Как не приедешь? Я рассчитывал на встречу! — расстроился Иван. — Я тоже очень соскучилась, но с этой простудой и нагрузкой на работе, совершенно не держусь на ногах. Прости. Если я поеду к тебе по пробкам, то приеду только через час, пока приготовлю ужин, пока поедим… Будет полночь и придется ехать домой на такси...