Тишина в парижской лаборатории нарушалась лишь мерным тиканьем часов да редким шорохом пересыпаемой руды, ведь Мария Кюри уже тогда знала: за знание придется платить, но еще не догадывалась, насколько высоким окажется счет. Тишина в парижской лаборатории нарушалась лишь мерным тиканьем часов да редким шорохом пересыпаемой руды. В воздухе витала мелкая коричневая пыль, оседающая на манжетах и волосах. Молодая женщина, чьи тонкие пальцы давно лишились чувствительности от постоянного контакта с кислотами, склонилась над колбой...