Щёлк – и на площадке третьего этажа загорался свет. Каждый вечер. Без исключений. Ровно к тому моменту, когда мальчик с ранцем на одной лямке заходил в подъезд. Кирилл Лагутин тогда учился во втором классе. Ему было семь, потом восемь, потом девять. И все эти годы он возвращался домой один. Отец работал на двух работах и появлялся поздно. Мать ушла ещё раньше, чем Кирилл научился завязывать шнурки. Дома всегда было тихо и пусто. Но это он умел выдерживать. А вот подъезд – нет. Старая девятиэтажка на краю спального района...

Я везла две сумки и ребёнка в переполненном автобусе в пятницу вечером. Правая лямка резала плечо — там была гречка, литровая банка томатов и что-то ещё, я уже не помнила что. Левой рукой держала Мишу за руку. Он шёл рядом и молчал — он всегда молчит, когда устал, просто идёт и молчит, и я давно научилась это читать. В автобусе не было мест. Это я поняла ещё с порога — люди стояли плотно, пах чужой одеждой и холодным воздухом с улицы, окна запотели. Декабрь, пятница, семнадцать сорок — все едут с работы, все устали, у всех лица закрытые...